– И незачем так колотиться! Я и в первый раз отлично вас слышал! – раздался сверху недовольный старческий голос. Правда, раздражение в нём прикрывал отнюдь не наигранный страх.

– Маэстро Гольдони, – самым сладким, полным мёда и патоки голоском пропела драконица. – Маэстро, двое усталых путников очень, очень нуждаются в отдыхе и ночлеге. Ну и в беседе с вами, конечно же.

Её теплая рука скользнула от его кисти вверх, к локтю. Она чувствовала, она знала. После чар на смену жару шёл леденящий холод, немело всё чуть ли не до плеч.

– Отдых?! Ночлег? – дребезжаще возмутились сверху. – Какие-то, гм, прохо… то есть я хотел сказать – нежданные гости! – колотят в мою башню посреди ночи, пытаются сломать мои двери, сбили с панталыку моего стража… эй, эй, не вижу отсюда, синьора! Или синьорина! Утихомирьте моего привратника, он сейчас все створки разнесёт, а вы знаете, во сколько они мне обошлись?!. Это железо цвергов.

– Вас, маэстро, надули, – елико возможно любезно повестила хозяина башни Аэ. – Это не работа цвергов, досточтимый. Не их железо.

– К-как это не?! – оторопели наверху.

Фесс стоял в темноте, любуясь на негодную драконицу, и улыбался. И знал, что она знает, что он улыбается.

– Да вот так, не цвергов, – небрежно бросила Аэсоннэ. – Вышедшую из их горнов сталь простым топором не прорубишь, даже в руках скеленда. Даже с вашими чарами, маэстро, не в обиду вам будь сказано.

– Не цвергов… не цвергов… – бормотали наверху, похоже, совершенно сражённые этим фактом.

– Ещё можно посмотреть на излом…

Тррррах!

Костяной страж меж тем старался по-прежнему.

– Ох, да утихомирьте же вы его наконец! – страдальчески возопил маэстро. – Он мне всю башню разнесёт! О мадонна миа, сплошные убытки, протори, утраты и огорчения!

– Дорогой… – раздалось вдруг оттуда же, с верхотуры. Милый девичий голосок.

Аэсоннэ громко, напоказ, усмехнулась.

– Ах, Марица, не до тебя, не до тебя! – недовольно запыхтел маэстро. – Прошу тебя, дорогая, по…

– Но я соскучилась! – капризно объявила невидимая, но очень хорошо слышимая Марица. – И я хочу в…

– Тихо! – завопил несчастный маэстро. – Господа, господа, синьора или синьорина, и вы, синьор! Остановите моего Гробуса и, клянусь Мадонной, мы поговорим!..

Некромант шевельнул пальцами. Ржавый топор вывалился из костяной ручищи скеленда – обладавшего, как оказалось, звучным именем Гробус – и брякнулся на камни. Сам же костяк застыл, где стоял, тупо уставившись на дело своих рук – искромсанную и почти сорванную с петель дверь башни.

– Чего уж там, – вздохнули наверху. – Поднимайтесь, что ли… Марица, накройся!