Он сражался в невиданных битвах, а тут…

А тут на него надвигался, размахивая топором, один-единственный костяной конструкт, сработанный из полудюжины обычных скелетов, отрытых господином мэтром на каком-то удалённом кладбище или, скорее всего, просто позаимствованных у тех вздёрнутых милостивым герцогом Орсино разбойников.

Тех самых, кого хоронили в безвестных местах мортусы благородного герцога.

«Этого нет, – подумал он. – Этого нет, и я по-прежнему вижу сны в моей темнице. И Аэ, жемчужная драконица, по-прежнему обвивается вокруг, защищая мой сон. А этого всего – просто нет».

– Это есть, – негромко сказала Аэсоннэ. – Это есть. Мир изменился. Мы вернулись. И советую тебе поторопиться, милый.

Слово вырвалось у неё совершенно естественно, буднично, спокойно, словно они уже были любовниками невесть сколько времени.

Мир изменился, да. Не течёт свободно через него сила, которую только направь, куда возжелается. Что-то иное даёт жизнь всем обитателям здешних земель, что-то иное заставляет двигаться скеленда…

Силу надо добывать. Она есть, но рассеяна, нити её распались, расточились, их носит ветром, словно осеннюю паутинку. Местные маги, забыв обо всём, что случилось до Изменения, жадно и алчно ловят эти паутинки, не понимая, что…

Конец посоха врылся в каменистую землю. От него в разные стороны устремились багровые росчерки. Некромант услыхал, как тихонько вздохнула Аэ – избавиться от этого побочного свечения ему никак не удавалось.

То, что он носил в себе, то, что пережило Изменение, властно устремилось на поиски. Сгодится всё. Трепет последнего дыхания полевой мыши. Крупинки былой мощи, скрытые в крыльях ночных бабочек. Затаившаяся сила виноградной лозы.

Магия расточилась, вошла в плоть и кровь этого мира. Она больше не давала жизнь. Она сама сделалась жизнью и не-жизнью. Она сделалась всем.

Посох вздрогнул. Раз, другой, третий. Сердцевина, выполненная из звёздного металла, помнившего времена ещё того, старого мира, наливалась мощью; в этом ремесло некроманта не изменилось.

Старых запасов хватит на скеленда. На дичь покрупнее уже надо раскидывать сеть куда шире, собирать остатки магии с куда более обширных пажитей, и это… нервировало.

Нужны были новые чары. Новые символы, новые законы, новые правила. Всё предстояло сотворить наново.

Потому что мир изменился.

Скрипящий и скрежещущий суставами конструкт со ржавым топором подобрался меж тем совсем уже близко. Аэ не дрогнула, так и осталась стоять, скрестив руки на груди и плотно сжав побелевшие, однако, губы.

Фесс чувствовал, как разливается тепло по жилам. Старое доброе тепло почти забытой магии.