Каблуки вязнут в мягкой, на совесть вскопанной земле, подол намок и потяжелел, шуму-то будет, но надо бежать. Надо! Туда, за кусты поцелуйника. Розовые и желтые цветы лезут в нос, в глаза, пружинящие ветки осыпают брызгами, но Леттина-Арлина рвется напролом и выскакивает на полянку, где прямо на траве сжалась в комок жалкая голубая фигурка. Тоже фрейлина… Жозина!

– Что с тобой? – бледность, черные глаза в пол-лица и кровь, даже не кровь – кровища. Хлещет из руки, почти из ладони…

– Я… Упала… Флакон…

Флакон с нюхательной солью, подарок королевы, без которого не выйти, – вдруг кому-то из милых подруг станет дурно. Арлетта стеклянную штуковину вечно забывала, сперва нечаянно, потом, поняв, что это повод для выговора, нарочно. Лучше слыть рассеянной, чем излишне памятливой.

– Что – флакон?

Оказалось, разбился, и Жозина рассадила себе осколком руку. Сильно рассадила, платок сразу намок.

– Прижми. Сильно… Ты что?

Упала в обморок, а кровь так и течет. Перетянуть? Чем? Шнуровку сразу не выдерешь, надо орать…

– Арлина? Что с тобой, что здесь такое?

Кара, ну хоть что-то!