– Рокэ сказал бы, «прелестно». Зачем, не знаешь?

– Герцогиня Ноймаринен… старшая хочет помирить юг и север. Для этого, по ее мнению, мне нужно жениться на Урфриде, которая как раз ушла от мужа.

– Делать тебе нечего!

– Что делать мне как раз есть, – Робер неожиданно улыбнулся, – тебя вот сейчас заменю. Мы с Урфридой друг другу и через порог не нужны. Матильда думает, маркграфине нужен кто-то другой и, похоже, он сейчас в Аконе.

– Значит, это Хайнрих. Ему давно жениться пора.

Робер не то пожал плечами, не то передернул, ему явно было неловко. Эмилю тоже, но кардинальша вряд ли ошиблась, бывшая маркграфиня охотится, вопрос, за кем? То, что Ро она без надобности, обратного отнюдь не означает, равнодушие можно и изобразить. Принцессы Оллар в юности были влюблены в отца Робера, а вкусы так и норовят повториться. Не походи Франческа на мать, не надери он ей цветов, как делал отец…

– Ладно, – Эмиль хлопнул ладонью по столу. – Спасибо, что предупредил. С больной дамой я как-нибудь справлюсь, а вот тебе лучше куда-нибудь перебраться… Точно! Ты уступил свои комнаты герцогине и переехал к Райнштайнеру.

– Если он не против. Матильда думает, ей либо Рокэ нужен, либо Лионель.

– Тогда Алва, их уже когда-то сватали, но за него бояться нечего. Смотри, чтоб в городе порядок был, а то Ойген в наказание тебя пивом напоит.

Иноходец почти рассмеялся, и тут, как нарочно, подоспел дневной доклад, судя по адъютантской роже – прескучный. Савиньяк развернул оную рожу к Эпинэ, взял шляпу и отправился ублажать гостью.

Обитель Райнштайнера от облюбованного Лионелем особняка, ныне носящего гордое имя регентской ставки, отделяли мост и пара улиц, слишком оживленных, чтобы без веской причины гнать коней. Добирались шагом, в ногу с вступающими в город сумерками. У ворот резиденции возились фонарщики, Рокэ с Ли еще не вернулись, гостья не уехала, да и с чего бы.

– Отошлите вещи Эпинэ Райнштайнеру, – велел с порога Эмиль, – и приберите его комнаты. Герцогиню кто-нибудь сопровождает?

Настороженная чернобровая дама средних лет больше походила на дуэнью или компаньонку, но оказалась камеристкой. Вот и хорошо, займется сундуками госпожи и не будет отсвечивать при разговоре. Полулежавшая в кресле Урфрида Ноймаринен полагала так же. Заговорить она соизволила, лишь когда служанка убралась, на прощанье зыркнув, как хороший капрал. Гостья улыбнулась и протянула руку для поцелуя, рука того стоила.

– Вы появились быстрее, чем я надеялась, – негромкий голос тоже был довольно приятным. – Последний раз я видела вас в Олларии на какой-то церемонии. С тех пор многое, слишком многое изменилось.