– Леворукий!

Ям и колдобин в монастырском саду не имелось, но задумавшийся маршал умудрился споткнуться на ровном месте. Не упал, но как из-за невысокого сарая показался скромно одетый казарон, не заметил. Поднял глаза от сухой травы, а впереди знакомая, полная спокойного достоинства фигура.

– Добрый день, господин Капрас, – негромко поздоровался казарон Маргуп-ло-Прампуша из рода Прагутхуди, – я буду рад доложить моему казару как о том, что нашел вас в добром здравии, так и о том, что вы продолжаете спасать невинных и защищать слабых.

– Добрый день. – Глядя на посланца казара, нипочем не подумаешь, что из казарии могут вылезти и такие бацуты, как Пургат. – Надеюсь, что в Кагете все хорошо.

– О да. Думаю, вам будет приятно услышать, что казарон Панага-ло-Виссиф из рода Гурпотай, гостем которого вы были, принес присягу казару Баате и стал наместником Нижней Кагеты.

– Спасибо! – Слово вырвалось прежде, чем маршал сообразил, что дела Курподая и Бааты его касаться не должны. Договорились и хорошо, значит, у обоих достало ума перешагнуть затеянные покойной родней распри.

– Казар будет рад вашему слову. – Прампуша с достоинством дотронулся до обтянутой темно-красным сукном груди. – Друзья дорогого маршала – друзья Бааты, если только они не докажут обратного. Я привез письмо.

Знакомый футляр с бегущей лисой напоминал о первой встрече в синей от колокольчиков долине, но тон письма был тревожно-деловит. Баата успел разведать многое, в том числе и в Паоне, и новости его отнюдь не радовали. Если епископ напирал на ересь, то казар – на зверства и разгул дикой дури, которая превращала жизнь обычных людей в кровавое безумие. Выводов Баата не делал и обещаний не давал, но в каждой строчке сквозило: «я у своих границ подобное видеть не желаю, и, пока вы будете с этим бороться, можете на меня рассчитывать». Карло это устраивало, беспокоило другое: казар ни словом не упомянул о сестре.

– Я прочел, – маршал вернул посланцу футляр, а само письмо за неимением бюро или хотя бы адъютанта сунул в карман. – Благодарю казара Баату за дружбу и щедрость и надеюсь, что его надежды оправдаются, но меня несколько удивляет, что казар не упоминает о сестре. Епископ сказал, что ваш приезд связан с тем, что она… С тем, что скоро…

– Совершенно верно. – Кагет не стал дожидаться конца дипломатических мук. – Мой казар счел уместным отделить тревогу от радости. Дары по случаю двух радостных событий и соответствующие письма я уполномочен вручить в знаменательный день, который вряд ли заставит себя долго ждать. Но пока женщина занята своим предназначением, мужчина должен обратиться к своему, то есть к войне.