– Я не знаю, пустят ли меня к его величеству, – Сэль словно бы думала вслух, – но если даже пустят, я не смогу ему быстро объяснить, чтобы он понял. Он может подумать, что я хочу быть королевой, а я не хочу, просто это нужно, а его величество мне очень нравится. Конечно, если вы не захотите об этом говорить или у вас не получится, я уеду в Кагету, только это очень далеко и там все другое, Мелхен мне говорила. Вы там не бывали?

– Нет, но скоро побываю. В Кагете воевал мой брат.

– Значит, он вам рассказывал. Монсеньор, пожалуйста, если вам не очень неприятно, поговорите с его величеством Хайнрихом. Он вас любит и поверит, что я не такая, как девицы Флау и госпожа маркграфиня. Если бы его величество не был королем, я бы не стала к нему хуже относиться, просто так вышло. Нужно было все сделать очень быстро, папенька начал юлить, и я придумала про короля, но это важно папеньке, а не мне.

Сэль закончила и теперь плакала, как плакала в Бергмарк, рассказав о гибели сестры-выходца. Все, что было Ли под силу тогда, это пересадить девушку к себе на лошадь и обнять, на этот раз он мог больше. У молоденьких вдов впереди вся жизнь и очень часто – счастье. Раймонда Савиньяк была счастлива. С Алонсо Алва…

– Селина, – долги платят, а это больше любого долга. Это как прорыв к вставшему насмерть заслону, – вы с братом спасли две армии, а значит, Талиг и Дриксен. Безусловно, я сделаю то, о чем вы просите, но сперва подумайте. Ваш отец выбрал вам в мужья меня, почему бы с ним не согласиться? Мы доверяем друг другу, ваша матушка и Зоя против меня ничего не имеют, моя мать уже допустила наш брак, более того, однажды я сказал маркграфине, что готов на вас жениться.