– Слева, – подсказал, не поднимая головы, Рокэ, – «Черная кровь», а маршалу маршала проще звать по имени.

Робер кивнул, хотя Ворон вряд ли заметил. В юности Эпинэ всей «крови» предпочитал Драконью, потом бывал рад любой, а прошлой зимой привык к Змеиной. Сейчас опять стало все равно, Черная так Черная.

Темно-красная струя полилась в мерцающий хрусталь, как в песню, ту самую, про полночь и разбитый бокал. Рокэ играл что-то другое, то есть даже еще не играл, примеривался, Райнштайнер продолжал болтовню со святыми отцами, Савиньяк смотрел в ночь…

– Лионель, – окликнуть сына Арлетты по имени Робер себя все же заставил, – я знаю, вы уезжаете, а Эмиль где-то ходит.

– Ему не нравится будущая свадьба, – Савиньяк неторопливо обернулся, его бокал был почти полон. – Брат не знает всей подоплеки, а вы?

– Наверное, тоже. Мэллит расстроена, но невеста, кажется, нет.

– Вы правы. Как ни странно, этот брак может оказаться удачным. Вы готовы за это выпить?

– Да. – Странная девушка, пошедшая за сестрой в Багерлее, скоро уедет навсегда. Немного жаль, но счастья Селина заслуживает. – Я должен вас поблагодарить за то, что вы… хотели, чтобы я вернулся.

– Не стоит.

– Неважно, что не вышло, главное, что вы хотели помочь. Не мне, я понимаю, Жозине.

– Не я и не ей. – Лионель посторонился, освобождая место у провала в ночь. – Вмешаться меня убедила мать, а ей в свою очередь подсказал Бертрам, которого все сильней раздражали Колиньяры.

– Бертрам?

– Граф Валмон. Но в Эпинэ мать в самом деле отправилась сама, и ей это пошло на пользу. Она слишком долго пробыла наедине с памятью счастья, а мы это ее одиночество еще и охраняли. От беды надо уводить, а то и гнать, но вы, кажется, ушли сами.

– Я об этом не думал… Времени не было.

– Это в самом деле спасает. Вы подошли, потому что я для вас последний чужой в нашем семействе?

– Да, – подтвердил Робер и тут же понял, что это уже не так. – Вы уезжаете, я должен был что-то сказать, а что – сам не знал. С Эмилем просто вышло, было сражение, а это всегда дело.

– Сейчас дел тоже хватит. Будущая весна выйдет кровавой, и нам очень повезет, если крови будет всего лишь по колено. Перед последним прыжком Рокэ придется заехать в Старую Придду. Я знаю, что вы оттуда сбежали, но мать, если Бертраму не удастся вернуть ее в Эпинэ, будет рада вас повидать.

– Я приеду, – пообещал, вернее, поклялся Робер. – Вы думаете, в Старой Придде станет опасно?

– В последнее время то, что кажется опасным, чаще всего таковым и оказывается, но это не страшно. Хуже, когда убежища оборачиваются ловушками, но нам бежать нельзя. Известная вам Мэллит сказала бы, что первородным следует драться.