– Этого не поймет лишь обладающий разумом неопытной рыбы.

– Ну ты и скажешь! – Расстроенный улыбнулся, как Мэллит и хотела. – Так вот, когда все началось, я про приказ забыл и попробовал помочь графу Глауберозе. Нас бы всех перебили, но мы с фок Дахе как-то провалились на дорогу Холода, а дриксы, которые были с нами, нет. Ты не представляешь, как мне потом было стыдно перед Рупертом, хотя граф Глауберозе мне никто, я и видел-то его всего ничего. Вот Сэль ее величество любила, потому и выходит за Жирного. Чтобы не стать счастливой.

– Нам надо идти и есть, – прекратила неприятное Мэллит. – Я должна повязать ленту и вернуть кухонным передник, потому что я – подруга, а не служанка.

– Ты – чудо, – Герард вздохнул, уподобившись сестре, – мы так хорошо жили в Аконе, и вдруг – такое! Что будет на полдник?

– Ничего достойного. Я смогла лишь проследить, как греют вчерашнее мясо, и сделать две подливы, острую и ягодную – для тех, кто не ценит перцы.

Можно было не торопиться, но разговор становился грустен и требовал лжи, а лишние обманы влекут ошибки и неприятности, как скопившийся мусор – кормящихся грязью тварей. Гоганни не могла объяснить брату того, о чем молчала сестра, а без признаний свадьба с большим королем останется загадкой и болью. Девушка думала об этом, когда почти налетела на того, чей приезд оказался напрасным.

– Добрый день, – поздоровался нареченный Рупертом, – я не опоздал?

– Нет. Вы гуляли с монсеньором Лионелем и можете сказать, какой день нас ждет?

– Холодный, но ясный, – отвергнутый не казался ни злым, ни несчастным, но в его глазах билось беспокойство. – Для дороги лучше не придумаешь.

– Руперт фок Фельсенбург нас покидает?

– Да, мне нужно в Акону. Сударыня, я благодарю вас за желание помочь, Добряк… шкипер Клюгкатер сказал, что вы… принимаете большое участие в судьбе Селины.

– Ничтожная надеялась, но подруга осталась тверда. Желая добра, я принесла вред, как приносит вред тот, кто срывает повязку с раны.

– Раны нужно чистить, сударыня, и не вините себя, я все равно бы вас догнал. Единственное, о чем я жалею, это о том, что не могу ничего подарить вам на память.

– Я буду помнить. – Руперт фок Фельсенбург красив, тревожен и в самом деле похож на регента, этого не исправить. – Если бы я не верила, что любовь есть, я бы поверила в нее вчера. Вы… не гневаетесь на мою подругу за испытанную боль?

– Что вы! Сэль – невозможная, то есть ее невозможно не любить. Ничего, у меня остается война и Бирюзовые Земли.

Война и странствия, не женитьба и не забвение!

– У Руперта остается время, – ничтожная скажет, она должна это сказать! – Есть древняя книга, я ее читала, она говорит о многом. Один юноша полюбил, только его возлюбленная избрала другого, доброго и мудрого, но годящегося ей в отцы. Юноша покинул свой дом, чтобы вернуться через десять и шесть лет. Он стал зрел и опытен, но сохранил любовь, и она перестала быть болью. Вернувшийся нашел все еще прекрасную вдову и счастье. Нареченный Хайнрихом силен и здоров, я не желаю ему зла, но его зима придет раньше, чем осень Сэль и Руперта.