– Этой сценой я особенно горжусь, – Георгия приоткрыла свой веер на треть, подавая очередной сигнал, кажется, устроителям кружащего «снег» сквознячка. – Мамины празднования были прелестны и беззаботны, но нам выпало другое время. Теперь всему нужен смысл. Ты согласна?

– Пожалуй… К этой мысли надо привыкнуть.

– Просто тебе не приходилось растить королей.

– Мне не приходилось растить даже королев.

– Арлина, ты невозможна… Но смотри же!

Девица Тристрам честно держала месяц, но зал освещали люстры, в свете которых вовсю волновались снежинки. Их можно было понять: из угла явно надвигалось что-то трагическое. Встревоженные девы попробовали сгрудиться в сугроб, но отчего-то шарахнулись друг от друга и в очередной раз застыли, зато из-за ширмы выбежала Гизелла Ноймаринен в золотистом платьице и диадеме с рожками. Всплеснула руками, затравленно оглянулась и изящно-бессмысленно заметалась по залу. Три шажка с левой ноги, один – с правой. Поворот, взмах руками и опять. Принцесса-Лань была ранена, Принцесса-Лань была бестолкова… Предвещая что-то нехорошее, грохнули литавры. Чтобы не пропустить появление Волка, Арлетта сощурилась и повернулась к ширме; по ногам потянуло сквозняком, и в зал вырвался хищник… хищница! В темно-сером «окровавленном» плаще и черной короне на рыжих волосах. Пытаться сожрать Гизеллу выпало Иоланте.

– Странный выбор, – позволила себе удивиться графиня, – я представляла волков иначе.

– Жребий, все решил жребий, но она старается.

Иоланта старалась. Если бы она могла разорвать Принцессу-Лань, она бы ее разорвала, но смотреть на это было забавно и при этом жалко. Тот, кто подстроил такую пакость, добротой не отличался, а в случай не верилось, да и делать представление заложником случая…

– Даже не знаю, – немного откровенности не помешает, – неприятно мне или еще и смешно. Странно, что ты это допустила.

– Арлина, жребий тянула Октавия. Я не могу отменить ни судьбу, ни правила.

– Разумеется.

Запыхавшаяся Волчица метнулась к Лани, Лань встала на цыпочки и, изогнувшись, воздела руки наподобие столь ценимых Коко позднегальтарских статуэток; зарокотало, и дождавшиеся своего часа снежинки бросились в бой. Половина окружила охотницу и добычу, почти скрыв их от глаз, оставшиеся взялись за руки и уже знакомым хороводом понеслись по залу, видимо, это была поземка. Замелькали руки и диадемы, заколыхались юбки, из живого сугроба вылетела Лань, пробежала пару шажков и, слегка отведя ногу назад, замерла в ожидании Волчицы.

Судя по музыке, хищнице и жертве следовало оказаться в середине зала одновременно, но Иоланта сбилась с ритма и отстала. Другая бы на ее месте запустила волчьим плащом если не в Гизеллу, то в Марию, и сбежала, но внучка Манрика была бойцом и охоту не прекратила. Распавшийся на комочки и комья «сугроб» устремился на защиту так и стоявшей под люстрой Лани, все вновь смешалось, а успевшая обежать зал «поземка» заслонила происходящее своими юбочками. Кто на кого налетел и кто упал, графиня не разобрала; раздавшийся вопль перекрыл стенание виолин, музыка поперхнулась и смолкла.