– Она не отразится.

– Надеюсь, вы не ошибаетесь, – герцогиня дернула звонок, однако явился не носатый Хофф, а средних лет камеристка. – Проводите виконта к молодой герцогине. Сударь, вы ведь едете сегодня?

– Да, сразу после аудиенции. – Можно было и завтра, но мать сочла, что чем раньше они с Валентином уберутся, тем лучше для девиц и отечества.

– Что ж, мы еще увидимся. И помните, в вашем распоряжении десять минут.

Арно не возражал бы и против пяти, но признаваться в этом не стал, и так выходило донельзя глупо. Комнаты Гизеллы располагались напротив материнских, в первой дежурила пара торопливо вскочивших служанок, вторая являла собой нечто вроде гостиной. Виконта попросили подождать, и спутница скрылась за дверью розового дерева с бронзовыми накладками в виде кипарисовых ветвей. Садиться не хотелось, и Арно подошел к небольшому мольберту, на котором красовался лист бумаги с обрамленной дикими розами оленьей головкой. Отчего-то стало стыдно, и виконт шарахнулся в противоположный угол, где щелкали похожие на сказочный замок часы, кажется, паонские. При виде талигойского офицера золоченая стрелка поднатужилась и с видимым усилием прыгнула вперед. Что-то крякнуло, раскрылась здоровенная ракушка, и из нее под музыку выплыл лебедь со звездой на голове.

– Только тебя тут и не хватало, – вполголоса буркнул Савиньяк, часы злобно зашипели, но выругаться им не дала вернувшаяся камеристка. Господину виконту были готовы уделить некоторое время. «Уделить…» Оказывается, это он набивался на встречу! Прелестно, как сказал бы Рокэ. Арно пожал плечами и под жеманный звон шагнул навстречу судьбе.

Молодая герцогиня в черном траурном платье устроилась в кресле, рядом стоял столик с черной же вазой, где среди узких зеленых листков пламенела крупная гвоздика. Видимо, это что-то означало, но язык цветов Арно помнил отвратительно.

– Доброе утро, сударь, – негромко начала Гизелла, – благодарю вас за визит и за то, что вы не оскорбили меня цветами.

– Доброе утро, сударыня. – Значит, цветы могут оскорбить? Ну надо же! – Как вы себя чувствуете?

– По мнению мэтра Лизоба, я скоро смогу и ходить, и танцевать, но вы это вряд ли увидите. Если не ошибаюсь, вы уезжаете?

– Да, дела призывают нас в Акону.

– Очень удачно, отъезд без видимой причины породил бы сплетни. Сударь, я позвала вас, чтобы объясниться, и прошу выслушать меня, не перебивая. Несчастное происшествие прояснило мой разум, и вы для меня отныне ничего не значите. Я освобождаю вас от нелепого обязательства разделить со мной на весеннем празднестве танец Мотыльков.