– С чего ты взяла, что я боюсь выходить за его величество? – Подруга сложила вышивку и нагнулась, чтобы посмотреть, спит ли уставший от ревности черно-белый. – Страшные люди совсем другие, и потом мне хочется увидеть рябую скалу; гаунау зовут ее Кукушкой, когда дует западный ветер, она качается и дарит счастье тем, кто его заслуживает. В Липпе вообще много интересного, но сейчас в самом деле можно покататься. Я попрошу монсеньора Лионеля и капитана Уилера взять нас в седла.

– Только будь откровенна! Он поймет…

Первородный поймет и сделает. Пусть это приблизит разлуку, Мэллит не заплатит бедой подруги за лишний месяц счастья, да это и невозможно. Соприкоснувшись с предательством, радость теряет чистоту и становится ядом для купившего ее.

– Монсеньор уже понял. – Вздохи Сэль были привычкой, ее тревога пряталась в глазах. – Наверное, мы с ним в самом деле родные, хотя не представляю, как такое могло получиться. Если бы кто-то из дам Креденьи повел себя неподобающе, господин граф родился бы красавцем, а он похож на торскую лошадь. Мелхен, поезжай сегодня с Монсеньором сама, потому что мне надо поговорить с капитаном Уилером.

– Да, я поеду с первородным. – Слушать стук его сердца и ощущать силу – счастье, но сегодня нужно говорить о Сэль.

Только бы успеть до поворота, иначе придется возвращаться, а Кабиоху неприятно бессмысленное. Он благословил лишь возвращение домой, иные дороги, не дойдя до цели, лучше не обрывать, а зажигать ночами свечи и ждать тоже прекрасно. Мориски сильны, они зажарят павлина еще до осени, а друг регента убедит их уйти к своим берегам и вернется в Талиг.

Снежные поля казались ровными, но на горизонте проступали не то облака, не то холмы, о которых говорила подруга. Мэллит не знала, далек ли поворот, и боялась не успеть объяснить важное, ведь приготовленные слова, слетая с губ, перестают казаться умными. Отвергнутые мужчины считают себя обманутыми, они прощают редко, а порой вынуждены мстить, даже не держа зла. Таков обычай: женщина, единожды согласившись, перестает принадлежать себе, а согласие редко идет от сердца.

– Я мало думала о подруге. – Не видя глаз, трудно просить, но молчание – это надежда, ведь «нет» подобный Флоху говорит сразу. – Счастье слепо, я была рядом, но Сэль оставалась одна. Я хотела видеть первородного и пришла, думая солгать о поисках пестрой Гудрун, и нашла ее. Обман стал правдой, но Сэль ушла, не сказав главного. Ее игла рисует белые цветы, а глаза смотрят на снег и ждут неизбежного. Подруга сильна, она не слушала Герарда и сказала «нет» подобному регенту Руперту. Эта была последняя дверь, она закрылась, теперь Сэль не поможет никто, кроме первородного… Пусть подруга с братом поедут в Агмштадт и проверят, не поднялась ли скверна в горы, а большого короля проводит первородный Ли.