– Ерунда какая-то, – не выдержал и пожаловался маршал, – всегда хотел взять если не Паону, то Эйнрехт, а их поделили Ли с Рокэ. И хоть бы для себя брали!

– Ты хоть представляешь, что делать? – Иноходец против шуток ничего не имел, но сам шутил редко. – Я про Олларию.

– Более или менее. Сперва брошу вперед кавалерию. Перехватить основные дороги и не дать уродам далеко разбежаться, пока дойдут пехота с артиллерией.

– Только в городе их не запирай…

– И не подумаю. Вырубать дезертиров в полях гораздо удобнее, а теми, кто останется в Олларии и городках внутри Кольца, займемся после.

– А ты сможешь? – странным голосом спросил Робер. – Ты же их близко почти не видел… Бесноватых нельзя оставлять в живых. Даже раненых, даже тех, кто очнулся. Я это не из мести, хотя они и гнали нас до Старой Барсины, как овец. Просто эти твари хуже… Укбана, потому что помнят, как убивать, а некоторые еще и соображать не разучились.

– Смогу. – Робер уводил от тварей беженцев, а тебя они всего лишь пытались убить. – В смысле приказ отдать смогу. Вот чем их давить, а также гонять, выжигать и прочее, станет ясно, когда получим рапорты. Рокэ их затребовал сразу по приезде, вот-вот начнут приходить.

2

Маркграф времени зря не терял. Глава о побоище на Мельниковом лугу была готова и, на взгляд Лионеля, справедлива. Вольфганг-Иоганн не сводил счеты с покойным командующим, не выпячивал собственную прозорливость и даже не оплакивал бергерский корпус, а в меру сил старался предотвратить будущие поражения.

– Если бы я там был, возможно, я бы и смог что-нибудь добавить. – Когда Савиньяку подворачивалась возможность проявить искренность, он ее проявлял, – да и то вряд ли. Что до общих выводов, то, на мой взгляд, прошлогодняя кампания была проиграна отнюдь не на берегу Эйвис. Фок Варзов, как и Ноймаринен, изначально признали себя заведомо слабее Бруно, с чем я согласен, и отдали ему инициативу, что я считаю ошибкой.

– Это и было ошибкой, – подтвердил, вовсю орудуя челюстями, маркграф. Сражение с молодой медвежатиной было в самом разгаре, однако мысли Вольфганга-Иоганна принадлежали желудку отнюдь не безраздельно. – Ты свою правоту доказал, вломившись в Гаунау.

– Я только подтвердил, что по тонкому льду можно лишь бежать. Дело прошлое, теперь я могу признаться, что предлагал герцогу Ноймаринену оттащить Бруно от Южной Марагоны, подняв на дыбы Северную. План казался мне осуществимым, но карты легли иначе, и в итоге прав оказался Рудольф, а не я. Впрочем, Марагону Алва отбить все равно намерен.

– Он отобьет, – Вольфганг-Иоганн перевел взгляд с пивной кружки на бутыль с можжевеловой, прикидывая, не достойна ли Марагона чего покрепче. – Бергмарк верна своей клятве, а смерть Фердинанда пошла на пользу всем. Ворон – регент, и ему никто не помешает.