– Как хорошо, что ты улыбаешься, – обрадовалась подруга и принялась расплетать свои волосы. – Я боялась, что не смогу тебе ничего толком объяснить и ты надолго расстроишься. Теперь бы еще Герарда унять, да и мама наверняка места себе не находит. Хорошо хоть к ней в Альт-Вельдер Зоя со своими глупостями не нагрянет… Прости, это я сказала глупость и даже гадость, а Зоя просто хочет, чтобы я влюбилась. Как она в папеньку, только у меня второй раз не получится.

– Ничтожная думала, что у нее нет сердца, но оно нашлось. Одно на двоих.

– Мелхен! – Сэль прижала обретшую сердце к себе. – Монсеньор или сам вернется, или его вытащит папенька, а про любовь… Ее величество говорила, что вторая любовь может прийти незаметно. Я сперва не поняла, как такое может быть, но потом вспомнила про кошек. Они ведь умеют приходить так, что не знаешь, есть они в комнате или нет. Смотри, Маршал! И как только он сюда влез?

Черно-белый в самом деле был здесь и драл когтями самую большую из застилавших пол шкур, но когда и откуда он вошел, Мэллит не заметила.

2

От подобной зрительной трубы не отказался бы и Альмейда, Кроунер же не упал в обморок лишь из страха уронить свежеобретенное сокровище.

– Господин капитан… – стонал он, держа подарок обеими руками, – господин бригадир… Это как же… куда…

– Оп-ти-чес-кий прибор пригодится в экс-пе-ди-ции, – прервал стенания из последних сил хранящий серьезность Арно. – Незаменимая штука при ловле птиц и звезд.

– Атлас Видимого небесного, – не преминул подхватить Валентин, – после возвращения адмирала Вальдеса наверняка будет расширен, причем значительно. Обнаружив новые созвездия, вы сможете назвать одно из них Бабочкой.

– Или Усачом! – Арно взял со стола строгий черный футляр для бумаг и протянул разведчику, который растерянно затоптался, не зная, куда девать драгоценную трубу. Выручил Валентин, самолично вынувший нежный прибор из капральских рук, после чего наступил черед патента, навеки закреплявшего за марагонским жуком «кондициённое» имя, подлежащее теперь включению в ближайший бестиарий.

Мысль осчастливить Кроунера бумагой с печатью принадлежала Арно. Валентин согласился, но решил, что документ должен обладать абсолютной юридической силой, которую ему придаст подпись регента. Изрядно напоминавший изделия Сузы-Музы диплом угодил к Рокэ, который одной лишь подписью не ограничился. «Усач королевский, шипогрудый, блестящий, больно кусающий, превеликий как Бабочка» волей Алвы превратился в «Королевского усача Кроунера». Прочие жучиные титулы остались без изменений, а вот покусившийся на права первооткрывателя подхалим лишился сразу академической мантии и пенсиона. Арно с Валентином сочли такое решение справедливым, но капрала оно изрядно встревожило.