– Боюсь, – герцогиня понизила голос, хотя вокруг были лишь свои, – боюсь, мое решение истолкуют как окончательное признание Фарнэби.
– И чем это плохо? – удивился одетый в парадный маршальский мундир Рудольф. – Гогенлоэ пусть скажет спасибо, что его в Бергмарк не отправили, к Манрикам.
– Тот Манрик, что был истинным корнем зла, сейчас не в Бергмарк, – напомнила Урфрида. – Впрочем, по словам графа Лионеля, он там полезен.
– Вот именно, – отрубил бывший регент. – Надор уже сейчас есть не просит, а через пару лет начнет приносить прибыль. Вот с Гогенлоэ кроме невест взять нечего, да и невесты, прямо скажем, не из лучших.
– Бедные девочки. – Георгия грустно покачала головой, серьги у хозяйки дома были отменные. – В первую очередь я беспокоюсь именно о них: рассчитывать на лучшие партии и в один день остаться ни с чем… Но хватит о грустном!
– Мама, – устало укорила Урфрида, – сегодня вся грусть исходит от тебя и слегка от Гизеллы. Не надо. Лучше порадуемся за Франческу и Эмиля, ведь чужая любовь… чужая счастливая любовь вселяет надежду.
– Надежду вселяет многое, – госпожа Скварца рассеянно оглядела комнату, слегка задержавшись взглядом на столике с выставленными в ряд бокалами. Бдительный Эмиль все понял и отправился за вином. Арлетта так до сих пор не разобралась, был ли сын счастлив. Очень хотелось, чтобы был… Графиня сощурилась на часы и улыбнулась.
– «Второе имя весны – надежда», – Веннен выручит всегда, а не Веннен, так то, что за него примут. – Это будет отличный тост. Через полчаса. Спасибо, дитя мое…
Алатский бокал, красное вино, отблеск свечей, канун Излома.
Гитару бы сюда и мальчишек! Всех. Росио с Ли, Арно, Валентина, малыша Клауса… Должен же под рукой быть малыш, а Арно вырос, у васспардских прудов это стало ясно окончательно.
Второй бокал сын вручает невесте и тут же возвращается к столу. Франческа сегодня в белом, в смоляных волосах горят бриллианты. Будь со свадьбой решено до конца, госпожа Скварца надела бы рубины, она их привезла… Она ходила в них до приезда Эмиля.
Еще два бокала дамам. Георгия мило благодарит, Урфрида медленно качает головой – в последнее время ей не хочется вина, и оно достается насупленной Гизелле. Старшая из сестер Ноймаринен в алом. Дама-патронесса хотя бы иногда должна появляться в цветах королевы, хотя встреча весны не лучший повод вспоминать погибших. С другой стороны, отбыв повинность, Урфрида сможет на большом приеме блистать в идущих ей туалетах.
Рудольфу Эмиль приносит глинтвейн, но сам остается верен кэналлийскому. Часы отбивают очередную четверть.