– Ворошить старое сейчас и впрямь не время, – согласился, хоть и без особой радости, герцог. – Гизеллу может повести Давенпорт.

– Чудесно! – просияла Георгия. – Он это заслужил.

– Я бы добавила, – голос Франчески звучал неожиданно зло, – что все, кто так или иначе готов к предательству, заслуживают встречи с графом Давенпортом. Для этих господ он – живое предостережение.

– Милая, – восхищенно мурлыкнула Урфрида, – ты чувствуешь Талиг лучше моих братьев и, подозреваю, своего суженого! Граф Савиньяк, будь он с нами, со мной бы согласился.

– Ты ошибаешься, – Франческа вернула почти нетронутый бокал Эмилю, – я чувствую не Талиг, а политику. Предатели везде одинаковы… Как и глупцы, и корыстолюбцы. Мне хочется о них позабыть, но, кажется, это невозможно.

– Герцог Алва не любит это слово, – начала Арлетта, однако лучшим ответом стала распахнувшаяся дверь, в которую ввалился некто черный и монументальный. То, что перед ней пресловутый Бонифаций, Арлетта догадалась прежде, чем сопровождавший кардинала Валме расправил роскошные манжеты и поклонился. Совершенно по-посольски. Это было вызовом, и Арлетта его приняла.

– Ваше высокопреосвященство, – графиня посмотрела на несостоявшегося деверя сквозь бокал, как это делал Росио, – вы ведь помните, как танцуют кальтарин? Если да, то вы нас просто выручите, составив пару герцогине Ноймаринен. Не столько как кардинал, сколько как последний из настоящих Фукиано. Иначе Георе придется согласиться на Дорака, а они не более чем графы.

Георгия выдержала, не выдержал Рудольф. Бывший регент пристроил кружку из-под глинтвейна на подоконник и расхохотался. Зима кончалась весело. «Забудь о смерти до смерти. Весна танцует с ветрами…»

5

Озерный замок с его садами Мэллит постигала долго, а жилище большого короля было много больше. Гоганни успела затвердить дорогу от поварен до своих комнат и знала, где искать Царственную, но столь поразивший ее приют растений без помощи отыскала бы вряд ли. Храм, где произойдет неизбежное, по словам Кримхильде был с противоположной, речной стороны дворца, но невесту отчего-то повели в обход.

Многочисленный, как пошутила вчера первородная Матильда, «табун кобылиц» неспешно двигался освещенными пляшущим огнем коридорами. Первой – сразу за могучими факельщиками, меж дочерью жениха и опечаленным братом – шла подруга. Мэллит с полковником Лауэншельдом были вторыми, а за ними, как нить за иглой, тянулись придворные женщины. К Сэль их вошло лишь четыре, но из тьмы раз за разом выступало еще по столько же. Разодетые во все оттенки коричневого и зеленого, они замирали у черных проходов, как полевые мыши возле своих нор. Нареченная Кримхильде произносила несколько слов, и табун увеличивался на четырех знатных. Полковник называл их имена, но запомнить их было труднее, чем лестницы и коридоры.