— Петр Иванович, вас просят пройти в зал, — раздался бархатный голос.

К Сухову подошел солидный господин в отлично сшитом сером костюме с золотым двуглавым орлом в петлице — их выдавали на входе в Белый дом. Хватило, разумеется, не всем. Кавторанг положил свой значок в карман.

— Уже выбрали, любезный? — осведомился Сухов, спрыгнув с подоконника.

Господин, манерами и лицом похожий на короля лакеев, кивнул:

— Точно так, господин капитан второго ранга.

Два дюжих охранника в штатском, стоящие у дверей зала, вытянулись. Сухов неторопливо зашел в огромный, залитый светом хрустальных люстр зал. Ряды кресел спускались вниз, к большущей сцене. На ней стоял длинный стол, застеленный пурпурной тканью. Над ним вился на ветру огромный желто-черно-белый стяг — официальных цветов Российской империи. Чрезвычайно убедительное и при этом драматически напряженное изображение.

В президиуме сидели пятеро внушительных мужчин со знакомыми лицами. Но ни одного имени Сухов, как назло, вспомнить не смог. Все они время от времени мелькали в новостях — на совещаниях, торжественных приемах или светских раутах, все они были стопроцентно русскими, но при этом бесконечно далекими от своего народа.

Делегаты Вселенского Собора уже не сидели, равномерно распределяясь по десяткам поднимающихся амфитеатром рядов. Собравшись кучками, они что-то шумно обсуждали.

Петр не стал уходить далеко от входа, прислонился к стене. Минуты три на него никто не обращал внимания. Затем люди стали оборачиваться, указывать на него собеседникам. Гул голосов усилился. Потом в зале раздались единичные, робкие аплодисменты.

— Что, собственно, случилось? — спросил кавторанг у солидного господина, который остался стоять рядом с ним.

— Россияне приветствуют вновь избранного члена Имперского Совета. — На губах «короля лакеев» проскользнула непонятного свойства улыбка.

Уже сотни делегатов, отвернувшись от сцены, глядели наверх — в сторону этой двери, искали глазами Сухова. И вдруг принимались хлопать. Один заражал другого… Вот уже почти весь собравшийся в зале «цвет нации» бил в ладоши.

— Ну и?.. — недопонял Сухов.

— Кивните согражданам.

И только тут Петр Сухов осознал, в какую угодил западню. Благодаря Порфирию Петровичу, разумеется.

Военмор кивать никому не стал. Он огляделся, пытаясь найти затененный уголок, — тщетно. Нащупал в проходе откидное сиденье, приткнулся кое-как и, не обращая внимания на происходящее внизу, вызвал по браслету треклятого контрразведчика.

— Слушаю, Петр Иванович, — тотчас откликнулся полковник.

— Это я вас слушаю, — грозным шепотом произнес кавторанг.