Обнаружили они с Сидиусом что-то новое или заново открыли знание, известное древним, – это не имело значения. Важно было лишь то, что почти десятилетие назад они изменили Силу безвозвратно, склонили чашу весов на сторону тьмы. И это изменение мог почувствовать любой, кто был хоть немного восприимчив к Силе – будь он обучен искусствам джедаев и ситов или нет.

Перемена стала итогом интенсивной многомесячной медитации, во время которой Плэгас и Сидиус искали возможность бросить Силе вызов и насытить Галактику энергией темной стороны. Дерзко и беззастенчиво, подчас рискуя жизнью, они вели войну, невидимую глазу простого смертного, всецело сознавая, что их собственные мидихлорианы – полномочная армия Силы – вполне могут выстроиться так, чтобы вскипятить их кровь или остановить биение сердец. Вырвавшись из оболочки собственных тел и став единой сущностью, они пустили в ход всю свою могучую волю, чтобы установить над Силой полновесное господство. И встречного удара не последовало. В исступленном восторге они осознали, что Сила сломлена – как будто божество было низвергнуто с пьедестала. Они сотворили новую точку опоры, относительно которой светлая сторона ушла вниз, а темная – возвысилась.

В тот же день они позволили Венамису умереть.

Затем, искусно манипулируя мидихлорианами бита, которые при схожих обстоятельствах всегда были вялыми и не реагировали на чужое воздействие, Плэгас оживил его. Грандиозность произошедшего ошеломила Сидиуса и едва не перегрузила процессор 11-4Д, но Плэгас уже без посторонней помощи продолжил начатое: раз за разом он убивал и возрождал Венамиса, пока внутренние органы бита не отказали и Плэгас не даровал ему вечный покой.

Но способности оживлять других ему было мало. Когда Сидиус вернулся на Корускант, Плэгас, манипулируя собственными мидихлорианами, попытался обратить полученную способность внутрь себя. Несколько месяцев подряд успехи его были эфемерными, но наконец он сдвинулся с мертвой точки и почувствовал в себе первые перемены. Шрамы, оставшиеся на месте ран, стали разглаживаться и исчезать, и впервые за много лет он ощутил, что может свободно дышать. Не только его поврежденные ткани исцелялись, но и само его тело как будто молодело на глазах. Участки кожи под транспиратором стали гладкими, и он чувствовал, что очень скоро совсем прекратит стареть.

Опьяненный новообретенной властью, он попытался совершить еще более немыслимый поступок: породить на свет свое собственное творение. Не просто несчастную безмозглую сущность, но создание, наделенное Силой. Господство над смертью стало шагом в нужном направлении, но не являлось эквивалентом созиданию в его чистом виде. Погрузившись в Силу, он попытался известить о себе всех и затронуть каждого: мууноида и инсектоида, сильного и слабого, свободного и раба. Он был подобен воину, что размахивает флагом над полем выигранной битвы. Подобен призраку, что проникает во сны.