И темная пелена вдруг рассеялась, и Рэндом увидела суть того, что творила. Эмоции бурлили в ее юном сердце, и она признала свою вину, вздохнув и закатив глаза — а это больше, чем можно ожидать от большинства подростков.

— Отпусти, Артур. И не надо так переживать из-за всего этого. Ну ладно, может, я и дала Тору пару резинок, на которые у Гавбеггера аллергия. Возможно. Хватит с тебя такого признания, Артур, или мне пасть на колени и умолять о прощении?

Артуру понравилось ощущать отцовскую власть.

— Ты, юная леди, — произнес он, — можешь называть меня «папа». И еще лет десять сможешь.

Ободренный успехом, Артур зашагал к перекрестью обугленного «X», где Зафод массировал Тору плечо.

Что-то не верится, что я еще хоть раз когда-нибудь раскачаюсь на это, подумал он, но тихо-тихо — на случай, если вдруг услышат его ноги и повернут обратно.

— Я так давно не бил никого по-настоящему, — говорил Тор. — Я понимаю, надо было тренироваться, но сам понимаешь, лень-матушка… Впрочем, хороший удар вышел, в замедленном повторе должен смотреться просто классно.

— Он мертв?

Тор склонил голову набок, вслушиваясь в небо.

— Не-а. Слышу, как он кашляет. Но он травмирован, сильно. Он гарантированно не тот, каким был только что. Еще один хороший удар его прикончит.

Форд подошел к ним одновременно с Артуром.

— Эй, ребята, это уже больше не интересно.

Тор вздохнул.

— Знаешь, мне и самому так кажется. Будь тут настоящая борьба или чего такого, героический поединок — а так просто я, здоровый парень, бью парня маленького.

Артур снова скрестил руки на груди и посмотрел на Зафода строгим отеческим взором.

— Все так, поэтому все это сейчас и закончится.

Зафод удивленно оглянулся на него.