— Ты что-то дала Тору, я видел. И ему вдруг удалось пробить оборону Гавбеггера. Поэтому спрашиваю еще раз: что ты наделала?

Однако Рэндом так просто не раскалывалась.

— А я еще раз повторяю: ничего я не делала.

— В чем дело, Рэндом? Ты хочешь наказать свою мать, да?

— Нет.

— Тогда зачем ты с ней так поступаешь? Разве ты не видишь, что она любит этого типа, Гавбеггера? Нравится тебе или нет, но это так.

— Ты прав. Мне это не нравится.

— И поэтому ты помогаешь Тору?

— Ну, это было бы слишком. — Лицо у Рэндом оставалось каменным. — Чем я могу помочь Тору?

Артур решил зайти с другой стороны.

— Ты что, никогда не влюблялась, Рэндом? Вспомни, что это за чувство.

Рэндом дернулась как от удара и рука ее сама собой прижалась к груди — к тому месту, на котором любил свернуться обожаемый Фертль.

— Да, помню. Но любви моей больше нет. Так почему она должна быть счастлива?

— Ты это делаешь, потому что Триллиан тебя бросала?

— Да бросала. Но назло ей я прорвалась. Столько лет офисной работы, карьеры. Но я прорвалась.

Артур стиснул дочь за плечо и заглянул ей в глаза — глубоко-глубоко, минуя отголоски темного пространства, в самые нежные недра ее души.

— Ничего ты не прорвалась. Не работала ты ни в каких офисах. И Триллиан не бросала тебя на годы — всего один раз, на неделю она оставила тебя с отцом, когда ей нужно было работать. И все, ничего больше. И это ты притащила нас всех на Землю, и ты сама, своими руками сотворила свое жалкое настоящее. Ты сама, Рэндом. Поэтому брось свой чертов эгоизм и скажи, как спасти этого беднягу.

Чертовски убедительный, надо сказать, аргумент. Рэндом не могла не заметить, что она недооценивала своего отца.

— Но…

— Никаких «но»! — Артур грохотал как настоящий отец. — Отвечай, юная леди!