Продолжения шутки не получилось. И не только перемена в моем настроении, не оставшаяся незамеченной, стала тому причиной. Словно подтверждая мои предположения, его комм отозвался вибрацией.

Тот прочитал сообщение, с усмешкой взглянул на меня.

– Вызывают. Матюшин жаждет поговорить.

– Тяни время, – без всякого намека на улыбку отреагировала я на его мнимое веселье. – Соглашайся со всем, что он говорит, но заканчивай своим «но». Да, обстоятельства сомнительны, но… Да, ты понимаешь, что только задание особой важности заставило его лететь под чужим именем, но… Да, девушка сама могла принять афродизиак, но…

– Ты меня совсем за идиота держишь? – мягко поинтересовался Дарош, чуть наклонившись, чтобы было удобнее заглянуть в глаза.

Пришлось вздохнуть и извиниться:

– Прости, но я, кажется, нервничаю больше, чем нужно.

– Это заметно, – с улыбкой заметил Дарош и, дружески хлопнув меня по плечу, двинулся в обратном направлении.

А я осталась стоять, радуясь, что любоваться моей растерянностью просто некому. За четыре часа до прибытия на Таркан коридоры лайнера выглядели совершенно безлюдными.

Мгновение дезориентации было коротким, всего лишь передышка. Вот сдам Анну и Лауру, тогда и буду расслабляться.

– Что у нас? – вызвав, поинтересовалась я у Истера, вновь направляясь к своей каюте. Оставлять Матюшина только на Дароша я не собиралась, не зря же вытащила журналистское удостоверение.

Репутацию лайнера сообщение о незаконном использовании на борту афродизиака подорвет, но тут уж не приходилось выбирать. «Засветить» лицо полковника, пусть и как Ивлева, – серьезный задел для его будущих неприятностей.

– Готовность – пятнадцать минут. – В отличие от меня, Ромшез воспринимался абсолютно спокойным.

– Принято, – отозвалась я, входя в каюту. – Готовность – пятнадцать минут.

Их бы еще пережить…

Сняв туфли и прихватив брошенный на столе планшет, забралась с ногами на диван. Прежде чем выйти на внешний канал связи, проверила данные сканеров. Все было чисто.

– Истер, мне нужны снимки.

Тот не ответил, но уже через минуту на экране заплясал значок полученного сообщения. Открыв, просмотрела десяток голографических изображений.

Ромшез свое дело знал. Лицо девушки практически неразличимо, но глядя на хрупкую фигурку, замотанную в простыню, вопрос о возрасте даже не возникает.

А вот с Матюшиным все иначе. И жесткий взгляд, и зло сжатые губы, и четко очерченные скулы… А уж роскошь обстановки просто бросалась в глаза.