Ромшез ждать продолжения не заставил;

– Погиб лейтенант Энаско. Капитан Валев в тяжелом состоянии. Отравление неизвестным препаратом из группы подавляющих волю.

Шаевскому и Валанду ничего не оставалось, как только переглянуться.

Сотворенный ими за ночь план начал рушиться раньше, чем они занялись его воплощением в жизнь…

* * *

– Он знает?

Я смотрела вслед идущему к выходу из зала космопорта Шаевскому. Лауру, крепко обняв, он прижимал к себе, Анна шла рядом.

– Знает, – спокойно отозвался Валанд. Шторм «бросил» меня на него, разбираясь с остальным бедламом. – Но это ничего не значит.

Я посмотрела на него снизу вверх. Не только хотела оценить реакцию на мой вопрос, но и понять, осталось что-нибудь из того, что было.

Наверное, осталось – сердце дернулось. То ли сожалея и тоскуя, то ли… чувствуя свою вину.

Реакции не было, Валанд выглядел собранным и спокойным. В отношении первого из вопросов, сомнений не возникало – с его-то подготовкой, а вот со вторым…

О том, что он не помнит меня, ту, на Зерхане, мне было известно – Ромшез подтвердил, что те несколько дней так и остались вычеркнуты из его жизни, но ведь про профи я не зря упомянула.

– Марк…

Продолжить он мне не дал. Чуть развернувшись, чтобы я могла видеть его лицо, взял мою ладонь в свои руки, осторожно сжал. Не желая сделать больно – просто пытаясь так, через прикосновение, дать понять, что он справится.

Моя улыбка была с горечью.

– Ты за ним присмотришь?

Говорить о Викторе было проще, чем о нас с ним. И… правильнее.

– Ромшеза ты об этом тоже попросишь?

Несмотря на прикованное ко мне внимание, его взгляд цепко «держал» огромное помещение.

Все записи с борта, на которых был Скорповски, мы успели сбросить до того, как лайнер «лег» на посадочный стол космопорта, так что этого типа знали не только в лицо. ДНК и гормональный слепок, снятые с тела лейтенанта Энаско; сканы сетчатки и радужки; голосовые характеристики; основные пластические параметры…