Авеню кишела машинами, но час пик ещё не наступил. Пошивалов понимал, что, сидя здесь, он ничего подозрительного не заметит, но хотелось немного поразмышлять.

По большому счёту, если руководство КСИ сомневалось в Антоне, следовало подключить для проверки куда большее число агентов, подумал он.

Но на самом деле, квалифицированных агентов у КСИ на Земле имелось не так много, и, самое главное, действовать им требовалось очень осторожно.

Интересно, думал Фёдор, они договорились о невмешательстве в дела «внешних» планет, но допустили возможности вывозить людей (или, соответственно, нелюдей) и колонизировать свободные миры. Очевидно, в этом имелась своеобразная логика «выпускания пара»: цивилизации, патронирующей «внешнюю» планету, обеспечивалась возможность давать выход прогрессорским стремлениям, равно как и возможность расселяться самой и расселять «своих» или близких по типу существ, если таковое желание у патронов имелось.

На вновь открываемых планетах работал принцип «первого флага», напоминавший столбление участков у золотоискателей. Цивилизация, первой нашедшая подходящую для колонизации планету, заявляла о правах на неё в специальный регистрационный орган ГС и получала права на планету, если не вскрывались факты, что ранее эту планету «застолбил» кто-то другой. Конфликты случались, но серьёзные последствия удавалось более-менее успешно гасить.

Фёдор посмотрел на небо – дождя, похоже, не будет, допил коньяк и кофе и направился к месту условленной встречи.

Человек в светлом костюме, с зонтом и синей книгой в руке ждал у статуи Колумба. Индифферентным его назвать было нельзя – мужчина пристально «сканировал» снующих вокруг прохожих, пытаясь определить, кто пришёл по его душу.

При виде Фёдора глаза Антона округлились, он несколько секунд изучал внешность помолодевшего друга, а затем расцвёл спокойно-дежурной улыбкой, и, как полагалось в подобной ситуации, обниматься не бросился.

Они обменялись формальным рукопожатием и двинулись по дорожке – с виду не более чем два хороших знакомых, встретившихся обсудить некую деловую тему.

– Почему не сообщил? – поинтересовался Антон.

– Извини, – почти оправдываясь сказал Пошивалов, – о моём приезде не знал никто из местных.

Антон кривовато улыбнулся:

– Стал серьёзным агентом? Такая секретность!

– Я только начал работать, это моё первое задание…

– Ну да, ну да, – покивал Беркович. – Давай-ка посидим где-нибудь, дружище. Думаю, нам о многом стоит поговорить?

– Да уж, – согласился Фёдор, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться – нет, не подозрение, а скорее ощущение вины перед Антоном, вызванное заданием «большого брата», как про себя иногда Пошивалов называл орхан.

– У тебя есть какие-то ограничения по времени?

– Никаких! Но мы, кстати, и рабочие вопросы должны обсудить.

– Разумеется, обсудим. У меня предложение: давай съездим куда-нибудь, пообедаем, выпьем. В конце концов, мы имеем с тобой право и неформально пообщаться, коли встретились спустя столько лет!

– Возражения отсутствуют, коллега, – улыбнулся Фёдор.

– Отлично! У меня машина недалеко, пошли, чего время терять.

Пошивалов кивнул.

– Ты машину взял напрокат? – на ходу продолжал расспрашивать Антон. – Нет? Указания были? Тоже нет? Ну, думаю, если ты дольше, чем на пару дней приехал, то стоит – тут без машины никак…

Они прошлись по Пятой авеню и добрались до места, где стоял автомобиль Антона – «додж-калибер» приятного зеленоватого цвета.

– Ты в какой ресторан хотел бы сходить? – поинтересовался Антон.

Пошивалов пожал плечами: его готовили и по таким вопросам, и он мог бы назвать много мест с разнообразной кухней, но сейчас ему было всё равно, под какие блюда посидеть и поговорить.

– Может, по традиции, под водку с пельмешками, а? – предложил он.

– Да ну, ты пельменей дома не наелся?! Но если хочешь пельмешек, то можно в Чайна-тауне, там есть места, где пельменей – видов по тридцать. Но я бы предложил в индийский ресторанчик, называется «Ганди». И это ближе.

Фёдор с сомнением пожал плечами:

– Мне не хотелось бы на экзотику отвлекаться. Просто посидеть, поговорить, выпить…

– А ты и не отвлекайся! Будем просто кушать, а точнее, закусывать! – засмеялся Антон.

Они покатили в Даунтаун. Пошивалов вдруг, ни к селу, ни к городу подумал, что вот ведь странно: «Даун» – это же больной такой, уродец!

– Куда мы? – спросил он.

Беркович пожал плечами:

– Давай в «Ганди» и поедем. Ты же всегда любил остренькое.

– Любил… – кивнул Фёдор.

Они помолчали немного, и Пошивалов спинным мозгом почувствовал, что сейчас будет задан именно этот вопрос.

– Что случилось с твоими? – спросил Антон.

Фёдору показалось, что в бок воткнули шило. Он застыл на пару секунд, глядя на мостовую через лобовое стекло.

– Они умерли, Тоша. Так случается…

Антон молча кивнул.

Машина повернула налево и выехала на Парк-авеню.

– Я, кстати, хочу тебя спросить, – снова заговорил Беркович, – как ты попал в КСИ?

Пошивалов, справившийся с нахлынувшей болью, пожал плечами:

– Нетрудно догадаться: как правило, берут только одиноких. Я стал одиноким – и стал очень им интересен.

– Хм, – как-то отрешённо заметил Антон, – стал одиноким – и взяли…

Фёдор повернулся и несколько секунд смотрел на друга, элегантно управлявшего машиной.

– То есть ты считаешь, что тут что-то не так?

– Не знаю, – хмыкнул Антон.

У Пошивалова вдруг снова заныл бок.

– Ты хочешь сказать?..

– Я не знаю, Федя, не знаю… Мне странна эта ситуация. Прости, конечно…

– Здесь-то можно говорить? – Фёдор показал рукой на салон машины.

Беркович кивнул:

– Здесь – на сто процентов можно, проверено.

– Ты допускаешь, что орхане специально убирают близких у достаточно квалифицированных спецназовцев, чтобы вербовать потом к себе?! Они могли бы так иметь роты сотрудников, подобных нам. А в КСИ дефицит подготовленных кадров из землян.

– Странно, что так у тебя получилось… – тихо, но с некоторым нажимом сказал Антон.

Они замолчали и дальше ехали молча. Беркович несколько раз повернул, и припарковал машину на площадке у небольшого магазина.

– Нам туда, – показал он вдоль улицы.

Фёдор посмотрел на таблички Шестая восточная стрит.

– О, да тут, кажется, не один индийский ресторан.

– Не один, – подтвердил Антон, – но мы пойдём в «Ганди».

Они перешли на другую сторону и оказались у входа в ресторан, где стояли две статуи: напротив скромно выглядевшего гуру расположился более яркий Ганди. В воздухе витали ароматы благовоний, горели масляные светильники.

Зал почти пустовал, но, тем не менее, Антон попросил подошедшего метрдотеля посадить их в отдельную кабинку. С поклоном просьбу исполнили. К столу подошли сразу три официанта в белоснежных рубашках и чалмах. Один, сдержанно улыбаясь, подал толстую папку-меню и винную карту, двое застыли в ожидании заказа.

– Ну-с, – поинтересовался Антон одной рукой раскрывая меню, а другой поглаживая тёмно-бордовую скатерть, – готов заказать что-то конкретное?

– Я тебя умоляю! – Фёдор закатил глаза. – Я же не спец по индийской кухне. Полагаюсь на твой опыт.

– Отлично! – кивнул Беркович. – Мы ведь хотим хорошо покушать, верно? Тогда так…

Он быстро выпалил заказ, словно заранее продумал, что хочет видеть на столе, и двое официантов, сделав пометки в блокнотиках, удалились. Третий остался.

Беркович вопросительно посмотрел на друга:

– Пить мы что будем? Джин, ром, виски?

Фёдор чуть скривился.

– Лучше водки, – сказал он.

Антон транслировал пожелание официанту – парень чуть выгнул густую чёрную бровь.

– Вы уверены, сэр?

– Да всё нормально, именно водки, и лучше «Столичной», если у вас есть.

– Безусловно! – заверил официант.

– А пока блюда готовятся, – попросил Беркович, – нам по кружечке холодного пива, можно «Карлсберг». К нему бастурму и лепёшечки т е пла с зирой.

Официант поклонился и исчез.

– Тут кредитки принимают? – спросил Пошивалов. – А то у меня наличных долларов сто осталось.

– Принимают, – успокоил Антон.

Он вынул из кармана авторучку, и, поигрывая ей, покрутил в пальцах.

– Чисто, – сообщил он.

Фёдор запоздало подумал, что первым это следовало сделать ему. Он посмотрел на часы – его сканер «жучков» прятался там, и переключил режим.

– Доверяй, но проверяй! – усмехнулся Антон. – Издержки нашей работы: друг другу не доверяем.

– Брось, Тошка, зачем ты так? – укоризненно покачал головой Фёдор. – Мы ведь не в Афгане или в Чечне, как когда-то.

– Да уж! – Беркович потрепал друга по плечу. – Конечно, чего там Чечня!

– А знаешь, вполне возможно, что кому-то из нас снова придётся поработать в Чечне. Кирилл Францевич говорил, что есть данные, что там орудуют чужаки.

Официант принёс поднос с кружками пива и тарелками – запахло ароматным свежеподжаренным хлебом, пряностями и копчёным мясом. Второй юноша разложил столовые приборы – здесь ориентировались на посетителей, и если это были европейцы, то подавали вилки, ножи и всё, что принято в таких случаях.

Пошивалов почувствовал, как рот наполняется слюной, хотя он вроде и не так уж проголодался.

– Ну, за встречу! – Антон поднял запотевшую кружку, и они чокнулись.

Пошивалов с удовольствием захрустел лепёшкой.

– Нравится? – поинтересовался Беркович, подцепляя кусок бастурмы.

Фёдор энергично кивнул.

– А что ты говорил про альтеров в Чечне? – спросил Антон. – Знаешь, как у нас в России всегда видят козни Америки, так и наши шефы везде видят руку чужаков. Ей богу, это слишком, своих, земных террористов хватает. Думаешь, грохнули Бен Ладена – и всё станет спокойно? Не станет, новые давно народились!

– Орхане не на пустом месте выводы делают, – мягко возразил Фёдор.

– Но что Кир тебе говорил конкретно?

Пошивалов пожал плечами:

– Конкретного разговора не было, как ты понимаешь. Будет конкретное задание – будет и конкретный разговор.

– Верно, верно, – Антон махнул рукой. – Да что я о работе, в самом деле, ещё успеем о ней!

Они начали рассказывать друг другу, что случилось за годы, пока они не виделись. Пошивалов, сдерживая боль, рассказал о гибели жены и дочки, о том, как в один из промозглых осенних вечеров к нему в баре подсел Кир. Антон поведал свою историю с вербовкой, учёбой и заданиями, которые он выполнял. Рассказал Беркович и про случай со спасением его кораблём гренов.

Фёдор слушал его и думал: «Нет, не может быть! Это тот же Антон, орхане действительно становятся параноиками! Как в Советское время в особых отделах придирались: поговорил где-нибудь с иностранцем – значит, Родину продать задумал!»

Услужливая память тут же напомнила, что сказал Кир о погибшем штурмане, но Пошивалов внутренне отмахнулся: в конце концов, и орхане ошибаются.

Им подали куриный суп, а затем баранину с помидорами и пряностями, и вкуснейший соус райва, украшенный листочками мяты. Когда закончилась первая бутылка водки, последовала очередь филе сома с рисом, крабовое мясо с ананасами, а довершила всё замечательная закуска из манго с подливом из лайма и кориандра, которую следовало кушать, макая в подлив кусочки лепёшек со смешным для русского уха названием «поппадамс», что послужило поводом для шуток на определённую тему.

Вышли они из «Ганди» запоздно. На улице сделалось совсем тепло, несмотря на то, что небо снова заволокло тучами. В свете фонарей даже мелькали какие-то мошки.

– Ты как поедешь? – с некоторым сомнением спросил Фёдор, когда они добрались до стоянки, где Антон оставил машину.

Беркович сделал успокаивающий жест:

– Не боись! Здесь просто так не останавливают: если едешь нормально, ни один полицай не придерётся. А я всегда нормально езжу. Могу хоть сейчас ещё бутылочку с тобой приговорить – и прекрасно поеду… Может, ко мне махнём? Ещё посидим!

Пошивалов с тоской посмотрел на тучи, блёкло отражавшие городские огни. Во всей Вселенной для него сейчас не существовало человека роднее Тошки. Не осталось никого ближе – только он.

Но Фёдор был приучен выполнять приказы.

– Спасибо, дружище, – сказал он, матеря про себя проклятое стечение обстоятельств, – я в свою берлогу поеду, отсыпаться. Завтра нам с тобой работать. Позже ещё посидим.

– Понятно, можно и позже, – кивнул Беркович и поинтересовался, распахивая дверь «доджа» – Тебя довезти?

Пошивалов укоризненно улыбнулся и помотал головой.

– Понимаю, – кивнул Антон, – понимаю! Сам-то нормально доберёшься? Всё-таки незнакомый город…

«Чего придуривается? – подумал Пошивалов. – Ведь прекрасно понимает, что меня специально готовили к работе тут, и я знаю город если и похуже него, то не намного…» Хотя тут же одёрнул сам себя: скорее всего, друг старается уделить ему внимание, заботится, а он выдумывает всякую ерунду!

Фёдор снова улыбнулся как можно добрее:

– Конечно, Антон, доберусь, всё нормально. Поезжай, а завтра часов в десять я тебе звоню, и мы встречаемся. Надо будет и мне пощупать твоих знакомцев. Думаю, на кого-то из них стоит попросту хорошенько нажать, чтобы вытряхнуть сведения.

Беркович хмыкнул:

– Я бы не стал торопиться. Вдруг эти парни не имеют к чужакам никакого отношения? Мы же рискуем засветиться перед местными властями! А если эти типы связаны с камалами, то можем их вспугнуть. Лягут на дно – и долго не выйдем на след.

Фёдор покивал, но с сомнением:

– Да, но чего ты ожидаешь, говоря, что не стоит торопиться? Что они снова будут торговать модифицированным кокаином? Если они не идиоты, то эта отрава здесь в ближайшее время не появится. Но ведь факт, что она у них была! Допустим, эти парни не связаны с альтерами – но тогда надо бы попробовать определить, откуда появилась у них та партия.

Про погибшего штурмана, Пошивалов промолчал: Кир приказал ни словом не упоминать об этом.

Антон пожал плечами:

– Тоже верно. Ладно, как говорится, утро вечера мудренее. До завтра, дружище! Страшно рад, что мы снова вместе.

– Я тоже! – с чувством ответил Фёдор, они обнялись.

Беркович собирался сесть в салон, когда на край крыши «доджа» прямо перед ним шлёпнулась большая ночная бабочка. Несмотря на тепло, бабочка была ещё сонной и поэтому летала не слишком резво.

– Смотри-ка, отогрелись! – усмехнулся Беркович.

Он аккуратно снял бабочку, секунду-другую разглядывал на ладони, а затем подбросил вверх – та лениво дёрнула крыльями и улетела.

Антон ещё раз помахал рукой, повторил «До завтра!», захлопнул дверцу, и машина, вырулив со стоянки, покатил вдоль улицы.

Пошивалов подождал, пока огоньки «доджа» скрылись за поворотом, и направился к станции метро «Астор Плэйс». В принципе, расстояние до гостиницы позволяло прогуляться пешком, ведь данный район Манхеттена не самое опасное место в Нью-Йорке. Но Фёдор решил не испытывать судьбу: лишние хлопоты с возможными местными хулиганами и привлечение внимания полиции к собственной персоне не требовались.