Пошивалов скривился, как от зубной боли: этот ублюдок говорит правильно. Но, во-первых, в данной статье Пакта говорится о чужаках, о чужаках , а не о предателях своей расы, так что… Да ну их к чёрту: он решил узнать всё, сейчас всё и выбьет из этих скотов.

Фёдор открыл рот, чтобы сказать всё, что он думал, но в этот момент стала открываться задняя дверь мастерской. В пустом коридоре, ведущем в подсобные помещения, звук поворачиваемого в замке ключа отдавался достаточно громко, чтобы услышать его в цехе.

– Ни звука! – приказал Пошивалов спеленатой четвёрке, и вытащил из-за пояса пистолет.

Времени выяснять, кто явился, не оставалось: новоприбывший шёл по коридору и мог услышать разговоры в цехе. Если это не агент альтеров, а рабочий мастерской, или «простой» наркоторговец, с которым знались эти парни, то вид станнера наверняка не произведёт на него должного впечатления.

– Эй, ребята, чего-то подозрительно тихо у вас! – крикнул знакомый голос.

Пошивалов не успел удивиться, а новый посетитель уже вышел из-за угла коридора. Фёдор выпучил глаза: перед ним стоял Антон, целый и невредимый.

Но он успел навести пистолет на входящего, и, повинуясь вбитому в спинной мозг боевому навыку, не опускал оружие.

Впрочем, Беркович вошёл с пистолетом в руке, правда, держал его не направленным на Фёдора. Увидев Пошивалова, старинный друг улыбнулся, но улыбка вышла нехорошая, не улыбка Антона, которого Фёдор знал давным-давно.

– Вот это да! – воскликнул он. – Я мог бы догадаться, что ты выкинешь подобную штуку – я хорошо изучил твой психотип, и обязан был учесть, что ты слишком эмоциональная натура для бывшего военного. А так хорошо всё складывалось: ваш местный резидент поверил, что Беркович мёртв, и глупо запаниковал. Это могло стать замечательным прикрытием для нашей группы. – Он кивнул на сидящих на диване. – Но ты всё испортил, агент Пошивалов, всё испортил…

– Господин Риизи! – Фёдор не хотел обращаться к этому человеку, как к Антону. – Бросьте оружие в сторону – и на колени, лицом к стене!

– Да ну, оставь, Федька, ты ведь не выстрелишь в старого друга! – почти ласково сказал Беркович и начал поднимать пистолет.

«Дьявол, – лихорадочно неслись в голове мысли, – он так себя ведёт, потому что явно в бронике. В башку надо целиться. Но стрелять в лицо Тошке… вот же дьявол!..»

Он промедлили совершенно зря, хотя понимал, что стрелять необходимо: он ничего не выпытает из этих предателей, если не останется жив.

Пули ударили его куда-то в левое плечо и бок.

«Сволочь, в сердце метит», – успел подумать Фёдор, пытаясь удержать равновесие и тоже нажимая на спусковой крючок.