Из узкой галереи выходят трое пацанят, их бледная кожа не видна под слоем уличной грязи. Они склоняются друг к другу и перешептываются, время от времени поглядывая в направлении арфистки. Самый старший — высокий худощавый мальчишка, возможно тринадцати метрических лет от роду, — возвышается над ними. Он хлопает одного из младших по голове, и тот скалится в ответ.

Арфистка настраивает струны на минорный дорийский лад. Стоящий в проеме мужчина в кафтане разрезает гуаву и на лезвии ножа подносит кусочек ко рту. К нему присоединяется второй человек, одетый только в светло-голубой клетчатый дхоти. По его обнаженному изнеженному и мягкому телу видно, что мужчина — большой любитель чувственных удовольствий, его пухлые губы подрагивают, когда он разглядывает арфистку. Человек с ножом не обращает на него внимания и отрезает еще один ломтик гуавы, не переставая наблюдать за девушкой.

До сих пор никто не издал ни звука, поэтому первые ноты, извлеченные арфисткой, взрывают тишину. Полуопущенные головы резко вскидываются. Дети — их уже пятеро — расступаются и глазеют на нее. Створки верхнего окна со скрипом распахиваются. Девушка проигрывает гексахорд, чтобы размять пальцы. Мужчина в дхоти вальяжно входит на площадь, намеренно глядя куда угодно, только не на арфистку. Человек с ножом идет за ним следом. Опираясь на деревянную палку, из тени в углу площади появляется попрошайка со слезящимися глазами. Он встряхивает перед собой кружкой, прислушиваясь, не звякнет ли там что-нибудь. Трое мужчин в разномастных терранских «деловых прикидах» сидят на корточках возле одного из домов и вполголоса переговариваются друг с другом. Один из них смеется.

Она играет «Тему Танцора», придуманную еще в первый день. Теперь она сформирована целиком и звучит более уверенно. Мелодия начинается тихо, и большинство собравшихся на площади людей ее не замечает. Дети пихают друг дружку, пока наконец не выталкивают одного из них вперед. Мальчик делает шаг в сторону арфистки, оглядывается, затем приближается, шаря рукой в кармане. Он что-то нащупывает, и судя по тому, как бугрится ткань, это ствол пистолета.

Громкость и темп музыки набирают обороты. Величавую кадриль нарушают более необузданные мотивы: галоп, под который арфистка большим пальцем выбивает рокочущий, громовой бас. Еще больше окон распахивается на тех фасадах, которые могут похвастаться ими. Один из сидевших возле стены мужчин — с лицом, словно у стервятника, — подходит и останавливается недалеко от нее, но чуть позади, за границей зрения.