Скорее всего, предположил он, это был сплав сразу нескольких культур. Во время Темной эры песни и легенды цузов, жунгво,[61] мериканцев и других народов были сознательно перемешаны самими людьми. Лишь самые дотошные ученые могли проследить отдельные связи, но даже они не были уверены до конца.

Впрочем, танец был чувственным и возбуждающим, а сладости и фрукты услаждали вкус. На девушках были юбки из лепестков и топы с бретельками через шею, их торсы едва скрывала прозрачная тафта, а парни были одеты лишь в белые хлопковые шаровары. Фудир почувствовал, как его пульс учащается вместе с нарастанием ритма, перезвоном зиллов и движениями тел, — все это очень сильно отличалось от синкопированного и скоординированного враданадьяма Иеговы. Одна из танцовщиц особенно усердно покачивалась у его пуфа, затем взяла финик с подноса, вложила его Фудиру в рот и со смехом закружилась прочь.

За время танца слуга Фэнди несколько раз возвращался, чтобы преклонить колени и прошептать своему господину что-то на ухо. Сей достойный муж почесывал бороду, слушал и кивал, после чего человек спешил назад. Фудир никогда не жаловался на нехватку терпения. Призрачный флот значительно опережал их, и метания вкупе с неточными сведениями ничуть не сократили бы расстояние до него.

Когда танец завершился, трубы смолкли, а запыхавшиеся танцоры вышли, Фэнди, изящно махнув рукой, передал Фудиру заметки, которые его человек составил, основываясь на слухах из Закутка.

— Этот, — произнес он, ткнув ногтем, — может быть искомым мужем. Но есть и другие вести, о ищущий, которые заинтересуют тебя. — Из зарослей его бороды сверкнула улыбка. — Знай же, что тебя также ищут. Кое-кто слышал, как о Фудире с Иеговы расспрашивали в злачных местах сего города, в борделях и барах.

Фудир хмыкнул.

— Они знают, где меня искать.

Он подумал, что таким образом на него пытались выйти Хью или Грейстрок.

— Ах, какова сила остроумия, — сказал терранин. — Ей сильно хотелось найти тебя.

И он вновь блеснул улыбкой.

Бан Бриджит? Воспоминания о нежной коже и лепестковых юбках настойчиво кружились в голове.

— Безумие и впрямь одолело тебя, — рассмеялся Фэнди. — Да пребудет с тобой удача в поиске. В каждом твоем поиске, ха-ха! Ты мог получить этой ночью танцовщицу, но, возможно, в дальнейшем обретешь Танцора. Ты и эта алабастрианка.

Фудир засмеялся было вместе с ним, но последние слова заставили его умолкнуть.

Алабастрианка?

Хью добрался на метро из Тигрового проулка до улицы Алкорри, где, покинув капсулу, обнаружил себя в районе узких домов и еще более узких переулков. Большинство окон были темными или неясно светились сквозь желтоватые шторы, а сама улица Алкорри скрывалась в вечной тени. Тигровая ветка метро в этой части города пролегала над землей, и ряды квартирных окон казались тусклыми. Дневной свет не мог рассеять их мрачность, а сумерки ее только подчеркивали.