Парочка была одна, когда Джайлс вошел в кормовое отделение. Они сидели на своих койках лицом друг к другу, взявшись за руки, и перешептывались между собой.

– Френко... Дай... – сказал Джайлс. – Извините, но вам необходимо ненадолго выйти. Инженеру необходимо выйти в космос, чтобы выполнить какую-то работу, так что комната на время станет вспомогательной. Как только все закончится, вы вернетесь. Пока один из вас займет мою койку, а другой – запасную.

– Ваша Честь,– сказал Френко,– а сколько это продлится?

– Не больше, чем потребуется,– ответил Джайлс.– Вообще-то это дело нескольких часов. А что? У вас что-то случилось?

– Да, это Дай,– сказал Френко.– Ей вечно снятся кошмары, даже здесь, со мной. Она борется со сном и не может справиться с этим. А так она совсем не может отдохнуть.

– Сочувствую, но помочь не могу. Если бы это была земная шлюпка, здесь могли бы быть лекарства, но увы. Я постараюсь вернуть вас сюда как можно скорее.

Огорченные Френко и Дай двинулись к выходу.

– И скажите всем остальным,– повысил голос Джайлс, так что «все остальные» и сами могли это слышать,– что я запрещаю заглядывать сюда до тех пор, пока я не разрешу. Альбенаретцы требуют уединения, и я обещал им это. Пусть все остаются на местах. Это приказ.

– Есть, сэр,– хором ответили Френко и Дай.

Едва они вышли, на корме появилась капитан и остановилась на пороге, осматривая помещение.

– Здесь ничего не повреждено,– сказала она по-альбенаретски.– Это хорошо. Я подготовлю комнату. Вы можете идти. Можете войти, когда я вас позову.

Несмотря на то, что Джайлс понимал капитана, ее тон вызвал у него раздражение.

– Если вы меня позовете,– сказал он ледяным тоном на прекрасном альбенаретском,– то мое чувство долга заставит меня откликнуться на ваш зов.

Темные глаза капитана встретились с его взглядом. Он не мог прочитать в них никакого выражения. Удивлена ли капитан, безразлична или рассержена – этого понять он был не в силах.

– Я позову вас только в случае крайней необходимости,– сказала она. -Идите.

Джайлс вышел и вернулся к люку, где было его рабочее место. Он вложил руки в отверстие, взялся за стержни и стал упражняться.

Сперва ему приходилось нелегко. Манипуляторы альбенаретцев, так же, как и их руки, имели всего по три пальца, сходящихся под углом 120 градусов. Их нельзя было расположить друг против друга, как это можно сделать с человеческими, и неуклюжесть руки манипулятора ослабляла захват.

Наконец ему удалось приспособить свои руки к управлению этой клешней, и работа облегчилась. Он продолжал практиковаться, когда за спиной произошло какое-то движение. Обернувшись, он увидел Байсет, ожидавшую, когда он обратит на нее внимание. Он прекратил занятие.