Она замолчала. У Джайлса не было слов. Он понял – эластичные повязки на скафандре инженера не были предназначены для того, чтобы спасти ему жизнь. Они нужны были только для того, чтобы сохранить необходимые клетки его тела. Так вот что увидела Дай, и вот почему на койке появилась альбенаретская кровь.

– Но вы могли бы выжить, если бы не сделали этого. Почему бы вам самой не смыть позор?

– Я скомпрометирована настолько, что не могу сотрудничать с кем-либо, кроме членов своей команды. Но они погибли. А новая жизнь свободна от позора и может иметь дело с любым альбенаретцем – это необходимо для того, чтобы отыскать человека, уничтожившего звездолет.

– Хорошо,– сказал, помолчав, Джайлс.– Вы правы. Я не альбенаретец и не совсем вас понимаю. Но почему бы вам не изменить курс и не позволить выжить нам? Я настаиваю на этом.

– Нет. Существо, которое во мне, назапятнано, но этого мало. Моему ребенку нужно унаследовать толику чести, чтобы увеличить шансы стать офицером звездолета. Эти шансы малы даже для альбенаретцев. Если шлюпка доставит пассажиров – живых или мертвых – на Бальбен, это будет почетно. А свернуть – это будет просто выгодно.

– Разве не почетно спасти людей?

– Конечно, нет. Жизнь, спасенная кем-либо, кроме ее владельца, лишь увеличивает ответственность за отсрочку прохождения через Врата. Кроме того, это жизни людей. Если бы вы были альбенаретцами, для вас было бы честью помочь мне в исполнении своего долга, то есть лететь на Бальбен. Но вы люди, а значит, нет никакой разницы. Итак, мы летим на Бальбен, Адельман, и никуда больше.– Она закрыла глаза.

– Райцмунг...

Темная фигура не ответила. Джайлс повернулся и вышел, оставив ее в одиночестве.

В первом отсеке он увидел Хэма, лежавшего на койке, и Мару, ожидавшую его. Он удивился было, но потом сообразил, что говорил с капитаном по-альбенаретски, и Мара, естественно, ничего не знала.

Он улыбнулся, как бы успокаивая ее.

– Капитан мало что знает об этих растениях. Это не его специальность. Так что мы будем просто избегать есть такие ягоды. Если найдешь их, кидай сразу в конвертор. Ты скажешь остальным?

– Да,– она медлила уходить.– И это все, что вы узнали у капитана за столько времени?

– Мы с капитаном всегда спорим. Но я для тебя скажу, что в этих спорах нет ничего интересного для рабочих. А пока скажи всем, что испорченных ягод следует избегать.

– Скажу.

Она ушла в средний отсек, и он услышал, как через магнитофонную запись пробивался ее голос, но слов разобрать было невозможно. Магнитофон, таким образом, мог бы служить отличным средством звуковой маскировки, что было бы совсем неплохо.