– Вы, конечно, правы,– сказала она.

Джайлс усмехнулся. У нее была такая привычка – говорить фразы, которые можно воспринять как дерзость. Не ей судить, что он делает правильно, а что – нет. Он сразу это заметил.

– Скажи, Мара, а ты, случайно, выросла не в семье Адель?

– Я? – Она рассмеялась.– Вовсе нет. Мой отец умер, когда мне было три года. Нас в семье было восемь человек детей. Какой-то компьютер ошибся и выдал разрешение на такое количество отпрысков. Ее обнаружили уже слишком поздно. Так что, когда умер отец, матери позволили все время проводить с детьми – она даже выпросила себе в помощь бабушку. Так что я росла, как дети до Великой Революции.

Он был удивлен.

– И где же ты училась?

– Там же, где и все. Но живя в такой большой семье, трудно оторваться от ее корней. Так что у меня было типичное для средних веков семейное окружение.

– Ясно.

Он жалел ее. Неудивительно, что такая девушка могла попасть под влияние организации «Черного Четверга». На секунду ему захотелось предупредить ее о Байсет, но чувство долга перебороло это желание.

– О чем ты хотела мне рассказать?

Она оглянулась на проход, но музыка звучала достаточно громко, и она сказала:

– Об Эстевене. Думаю, вам будет интересно. Я не дипломированная медсестра, но когда я была в школе второй ступени, то прошла курс обучения, вроде практики, по специальности медсестры. Так вот. Он психически нездоров. У него холодные руки в таком теплом помещении и слишком частый пульс.

Джайлс взглянул на нее с уважением.

– Ты хорошо сделала, что сказала мне об этом. Но что это может быть за болезнь?

Она покачала головой:

– Я училась слишком мало.

Джайлс кивнул.

– Ладно, я поговорю с ним и попытаюсь выяснить, что с ним.

– Что бы это ни было, мы бессильны. На шлюпке нет ни лекарств, ни оборудования. Я не знаю, что делать.

– Это не твое дело. За все отвечаю я.