— Да, собственно говоря, я видел там две машины рикки-тикков, но это было возле… А в чем дело?

Я вскочил на ноги, сдирая с себя куртку. Я швырнул ее на пол и уставился на нее. Как только я ее надел, как почувствовал, как по мне снова ползает что-то щекотное. На сей раз это ощущение было сильнее и не такое, как раньше. На этой куртке что-то было. Клопы? Нет. Не клопы. Что-то еще, но я не мог разглядеть, что именно. Однако что-то там точно было. По мне пробежала судорожная дрожь.

— Эй, с вами все в порядке?

Я сел и попытался взять себя в руки, вернуть себе чувство контроля над собой и ситуацией.

— Вы что-нибудь видите? — спросил я, а в моем голосе прозвучала паническая одышка.

— Глаза у вас какие-то странные. Вы что, чего-то нализались или нанюхались? — Он оглянулся. — Где?

— Прямо здесь, — сказал я, показывая пальцем. — Куртка.

— Нет, — ответил он, — я ничего не вижу. А что вы увидели?

Я с трудом оторвал взгляд от куртки.

— Да нет, ничего, забудьте об этом.

Я сидел и сидел, а мой мозг работал вхолостую. Мне страшно хотелось встать и бегом удрать из комнаты, но как-то я не мог принять решение и заставить себя встать.

— Наверное, мне все же следует что-нибудь выпить, — сказал я.

— Конечно. Вы такой… не в себе. Нельзя сказать, чтобы это можно было поставить вам в упрек. — Он пошел к бару и налил мне стаканчик. — Эти два гада хоть кого привели бы в такое состояние… — он добавил: — Вот извращенцы!

Тут он рассмеялся.

— Знаете, там, откуда я приехал, это слово не всегда означает то же самое, что и тут. Иногда мне приходится следить за собой, когда я говорю, особенно при женщинах.

— Что означает? — спросил я, почти не слушая.

— Извращенец. То, как я узнал это слово, не давало мне оснований думать, что оно имеет что-нибудь общее с сексом. Так у нас говорили, только если кто-то пытался приставать к чьей-нибудь сестренке.

Я с трудом вернулся к разговору.

— А откуда вы? Я имею в виду, где вы родились, на Земле? Вы же не отсюда родом.

— Я из Штатов. Лос-Анджелес, Санта-Моника.