Он подошел к кровати, на которой лежала груда одежды, откуда он вытащил мою кожаную куртку.

— Держите, — сказал он, перебросив ее мне.

Я дал ей упасть на пол, все еще держа пистолет в руке.

— Спокойней, — рассмеялся он, отойдя снова к бару и наливая себе еще стаканчик. — Если эти шутники собираются вас все равно прищучить, я выражаю вам свое сочувствие. Не обязательно декларирую вам помощь, но сочувствие и поддержка вам обеспечены. Кроме того, что я должен вам дать по морде, у нас нет с вами никаких счетов. Оставьте свой пистолет в покое.

Я так и сделал и уселся на кровать.

— Еще одно. Это они сказали вам, чтобы вы позвонили администратору и разыскали меня?

— Ага. А что?

— А вы сперва не пробовали позвонить мне в каюту?

— Нет, потому что они упомянули, что вы должны обедать с капитаном. Это для вас какая-нибудь улика?

— Да, спасибо. — Я подобрал куртку и надел ее. Странно было снова почувствовать ее на себе. — Простите меня насчет вашей машины. Я был в страшном состоянии — это вопрос жизни и смерти.

— Так я и понял. А я был настолько глуп, что оставил ее возле обочины с включенным зажиганием. Если бы вы пробовали заводить ее…

— Поверьте мне, мы поняли, что происходит в таком случае.

— Так я и понял. Вам пришлось бы обезвредить противоугонные средства, прежде чем вы смогли бы завести ее. Это поэтому вы ее бросили?

— Бросили? Ну да, можно и так сказать, хотя, скорее, это она нас выперла.

Я посмотрел, как он наливает себе еще один стаканчик безалкогольной бурды из темно-коричневой бутылки, глотает напиток, потом морщится.

— Кишечная гниль, — выдохнул он с омерзением.

— Вы сказали, что все равно собирались пробраться через этот неизвестный портал на Семи Солнцах. Почему?

— Я пытался и пытаюсь пробраться обратно домой, — сказал он, как будто это все объясняло. Я никак не откомментировал его высказывание.

Через несколько минут я сказал:

— Когда вы ставили вашу машину, вы не заметили, поблизости никто не крутился? Ретикулянцы, может быть?