— Никто не знал и не мог предсказать, что Винни отправится в это путешествие с нами вместе. То, что мы ее подобрали, было чистой случайностью.

— Так я и понял. Как я уже говорил, в то время, когда мы заключали эту сделку, только власти могли знать, что у тебя есть карта дороги неизвестного происхождения и вида. Несколько месяцев спустя они узнают насчет кубика.

— И, совершенно естественно, — сказал я, — они посчитают, что кубик и есть карта.

— Естественно. Но мне-то они должны были сказать, черт возьми. — В его голосе звучала обида.

Я рассмеялся.

— И они бы сами себе подстроили так, чтобы с кубиком остался ты. Не говори мне, что ты не стал бы торговаться с ними так, чтобы немного изменить уже заключенную сделку.

— Мне, право слово, неудобно. Конечно, ты прав.

— Еще бы тебе не было неудобно, ты, сукин скользкий сын. Когда ты поймал нас на борту «Лапуты», даже я не знал, что у Дарлы есть черный кубик. Казалось, тогда она присоединилась к вам, ребятки.

— Да, шлюха такая. Я на твоем месте был бы с ней очень осторожен, Джейк.

— Я так и делаю.

— Но… — голос устало вздохнул. — Но разве я в любом случае не оказался бы с черным кубиком в руках? — Задумчивая пауза. — Нет, наверное, нет. Я никогда и не подозревал, что черный кубик у Дарлы.

— Нет, конечно, и ты не получил бы его до тех пор, пока не перестал бы водить отца Дарлы за нос, уверяя его, что все делается только затем, чтобы защитить этот ваш рэкет с лекарствами и их контрабандой.

— Понял. Этот дурак… этот презренный идиот… А потом он берет и стреляет в меня за здорово живешь.

— Его самый лучший жест в жизни.

— Ей-богу, Джейк, как ты можешь? Но мне все-таки кажется, что в конечном итоге я и так узнал бы про кубик. Разве власти не рисковали совершенно отчаянно? В конце концов, разве они не знали, что кубик у Дарлы? А?

— Я не уверен, — сказал я, — может, и знали. Если нет, то я готов поспорить, что, когда они промыли мозги Миллер и посмотрели, что они там нашли, они по-настоящему обеспокоились. Видимо, именно тогда они послали Петровски достать кубик. Тогда весь разговор с тобой был аннулирован.

— Ах, Петровски. Да-да, я понимаю, понимаю, — голос стал совсем похоронным. — Все это сходится в одну картинку, правда, Джейк? Джейк, у тебя просто замечательно получается дедукция.

— Элементарно, моя драгоценная дерьмушка.

— Пожалуйста, Джейк, не надо. Пока что я тебя не оскорблял.

— А я не чувствую к тебе ни малейшего дружелюбия, — ответил я.