Весь механизм работал исправно уже сотни лет»

В свою очередь, обеспечив подобное продвижение своим детям, Лавер решил уточнить перспективы на свое будущее и отбыл на Эгину.

Виккерс на секунду очнулся, отряхивая свой мозг от дурно пахнущей субстанции, бывшей Лавером, и тут же окунулся в другую…

Сали находился в своем рабочем кабинете. Убранство кабинета было спартански строгим: большой несгораемый шкаф с цифровым замком, несколько телефонов на простом деревянном столе, экран селектора в углу, около стрельчатого окна стоял шкаф под стать столу* Простые стулья примыкали ко второму столу, образуя с первым букву «Т».

Из селектора прозвучал голос секретарши:

- Прибыл полковник!

- Пусть войдет!- отозвался Сали, нажимая кнопку включения селектора и открывая нажатием вторую дверь.

В кабинет вошел мужчина средних лет, в таком пиджаке и брюках, которые были на Сали. Собственно, весь облик вошедшего был как бы стремлением повторить все подробности туалета Сали, только в слегка уменьшенных размерах: полковник был ниже ростом…

Полковник вытянулся у двери, вопросительно глянув на Сали, после чего перевел взгляд на стол,

Сали понимающе кивнул и, достав из ящика стола металлический стержень, опустил его в углубление верхней части экрана селектора. Раздалось несколько едва слышных щелчков, а на экране появилась надпись: «Помещение блокировано».

- Садись, Ежир. Мы одни. Что там у тебя с мудрецами?

С «мудрецами» было плохо… Ученые, правда не все, отказывались от проведения экспериментов на человеческом «материале». Они имели наглость утверждать, что бессмертие кучки элиты не даст им морального права резать и калечить простых людей…

А опыты по воздействию на психику простого народа, превращающие его в убойный скот, еще на прапланете Земля назывались фашизмом… Да, строптивые ученые зашли в своем саботаже далеко и заслужили соответствующую «награду»! Но, поскольку, власть была «народной» и «справедливой», а весть о выступлении мудрецов получила широкую огласку, то должно было подыскать подходящий повод для расправы со «слишком умными» учеными, как любит выражаться Сали.

- Все готово!- согласился полковник, его голубые с белесыми ободками узко посаженные глазки удовлетворенно щурились под белесыми, под стать глазам, бровями и ресницами. Тонкий нос хищно шевелился, как бы вдыхая запах паленого мяса пытаемых «мудрецов». Его предвкушения, казалось, передались Сали, который с удовольствием потянулся, достал из кармана своих широких военных брюк платок и ткнул в него горбатый, лоснящийся от угрей нос. Раздалось лошадиное фырканье, и по усам потекли выделения, которые Сали, ощупав, вытер тыльной стороной ладони.