– Мне кажется, – сказала матушка, – к этому идет венец.

– Я же не королева!.. – воскликнула Камилла.

Но матушка уже надевала ей венец на голову; и почтение (да, почтение, не жадность) к алмазам, которое испытывают все женщины, запечатало уста и Айви, и Джейн.

– Что вы так смотрите? – спросила Камилла, перед которой камни лишь блеснули на миг.

– Они настоящие? – спросила Айви.

– Откуда они? – спросила Джейн.

– Сокровища королевства, моя дорогая, – сказала матушка. – Быть может, с той стороны луны или из земли, до потопа. Теперь вы, Джейн.

Джейн не совсем поняла, почему ей выпало именно это платье. Конечно, голубое ей шло, но она бы предпочла что-нибудь попроще и построже. Но все охали, и она послушалась, тем более что ей хотелось поскорей выбрать одеяние для матушки.

– Мне бы поскромнее, – сказала миссис Димбл. – Я старая, что мне наряжаться – это же нелепо.

Камилла неслась метеором мимо пурпурных, алых, золотых, жемчужных, снежно-белых одежд, перебирая парчу, и тафту, и бархат.

– Какая красота! – говорила она. – Но не для вас. Ах, а это! Смотрите! Нет, опять не то. Ничего не найду…

– Вот оно! – закричала Айви. – Идите сюда! Скорей! – Словно платье могло убежать.

– Ну конечно! – сказала Джейн.

– Да, – сказала Камилла.

– Наденьте его, матушка, – сказала Айви.

Платье было медного цвета, очень закрытое, отороченное по вороту мехом и схваченное медной пряжкой. К нему полагался большой стоячий чепец. Когда матушка Димбл все это надела, женщины застыли в изумлении, особенно Джейн, хотя она одна могла это предугадать, ибо видела во сне такой же самый цвет. Перед ней стояла почтенная профессорша, бездетная седая дама с двойным подбородком, но это была царица, жрица, сивилла, мать матерей. Камилла подала ей странно изогнутый посох. Джейн взяла ее руку и поцеловала.

– А мужчины что наденут? – сказала Айви.

– Им будет нелегко в таких нарядах, – сказала Джейн. – Тем более что сегодня им придется бегать на кухню. Может, этот день вообще последний, но все равно обедать надо.

– С вином они управятся, – сказала Айви. – А гуся мистер Макфи не прожарит.

– Ничего, устриц он не испортит, – сказала Камилла.