Продолжая бубнить, он запускает пятерню в розовые космы и придирчиво таращится на приборы, отражающее состояние всех систем «Дерзающего». Однако там все в норме, индикаторы горят ровным зеленым светом. Я впахиваю как проклятый, 24/7, и точно так же безостановочно меня шпыняют. Надо изъять у Соколовой алконычки и вернуть пилоту… задрессурил, как служебного робота уже. Ревнует, поди, фею свою кучерявую. А чего ревновать, мы почти не общаемся, она все время у Рекичински торчит, долг чести отрабатывает. Да и не больно-то мне охота.

Объект Басилевсовой страсти между тем сосредоточенно высчитывает что-то на своем компе и в дебаты об уровне моей потенциальной рукожопости, как ни странно, не вступает.

— Яромила, коррекцию курса, — оторвавшись от приборов, каким-то новым, невыносимо елейным тоном говорит Ксенакис. Старый, почиканный орионской волосоядной молью, казанова! Соколова почему-то подскакивает, точно нашкодившая школьница, торопливо шлепает по клавишам, закрывая программу, в которую безотрывно пялилась, и начинает лихорадочно вводить поправку. Мисс «Терпеть-не-могу-все-эти-любовные-глупости» там горяченькие фото, что ли, рассматривала?

Рыдван наконец ложится на орбиту, я гашу движки, зонды уходят на разведку, и по судну разливается подзабытая уже тишина.

— Сколько у нас времени до посадки? — интересуется Цилли по селектору. — Третий проверить надо. Да и первый не помешает…

— Зонды только ушли, так что навалом, — говорю я, борясь с пряжкой на ремнях. — Тебе помочь?

Остозвезденела мне эта рубка уже, лучше с бортмехом в движках покопаюсь… пусть и в роли подавалы инструментов, если по моей части там непривычно все норм. Крошка от моей скромной помощи не отказывается, к нам еще и кэп присоединяется, а Бас и рад остаться наедине с зазнобой.

Впрочем, сильно разгуляться с ремонтом нам не дает Бо. Сначала он сообщает, что атмосфера планеты практически по всем параметрам подходит для дыхания гуманоидов-землян — редчайшая удача, принимая во внимание, что от Ксены мы не так далеко улетели. А потом и вовсе огорошивает сообщением, что один из спустившихся к самому источнику сигнала зондов подвергся нападению какой-то жизни, возможно, даже разумной.

Живенько свернув ремонтные работы, несемся в рубку, и Бо запускает записи с подраненного зонда. Все прискакивают полюбопытствовать, даже мелкий док, все еще покашливающий Рекичински и Тася. Одному Шухеру образцы почвы важнее этой вашей жизни, даже разумной, в которой все равно никакого толку, если ее в пищу употребить или на удобрения пустить нельзя. Нехватка белков с углеводами на характерах лимбийцев как-то нехорошо сказываться начинает…