— Мужиков наших гони, верхула[11], да поживее! А то на гару-гару для гоподрилов всей деревней пойдете, к зиркам гирганейским! — рявкает Цилли. — Переведите ей подоходчивее.

В доказательство намерений бортмех выжигает бластером преотличную дырень в ближайшей стенке. Рори сопровождает акт порчи деревенского имущества оглушительным воем. Блин, я все-таки идиот, хоть и не совсем рукожоп! Надо было голограмму напрогить огромного, внушительного войска, или хоть из игрушки какой на скорую руку тиснуть!

— Возлюбленнейшая из всех могучих дщерей Великой Праматери требует немедленно вернуть ее личных адамов, — растолковывает альфам Ярка. — И она клянется на каждом священном оке, что в случае отказа предаст вашу деревню небесному огню, а полученное гару-гару скормит нечестивым падальщикам.

От доказательств божественной мощи летучих засланцев небес мордень вытягивается даже у наглой повелительницы ультра-феминисток. Подмороженные альфы начинают шевелиться на земле, силясь что-то произнести. Потом выражение испуга на лице вождицы сменяется мучительной задумчивостью — брови аж домиком выгибает — процессор в черепушке того гляди задымится, как дырень в хижине.

— Не держите нас за идиот, мы вам не тупой адам, — наконец произносит вождица, тряхнув зажатым в кулаке копьем. — Небесный огонь из твой штука есть у городской богохульник. Вы из город! Этот конопатый чревовещатель с зеленый волосами похож на Элизкин адам!

— Ну вот, твои поцелуи солнышка нам всю стратегию порушили, — досадливо прищелкнув языком, строит разочарованную гримасу Соколова.

— Из город, из шмород, — свирепеет Цилли, — какая разница, спалим все без разговоров!

Слова у нашего бортмеха с делом никогда не расходятся, и она влепляет заряд из бластера прямо в вождицино копье. Хорошо просушенная древесина вспыхивает, альфа подпрыгивает, уставившись на свое горящее оружие, корчит злую рожу и вдруг выдает, вздернув горящее древко к темному небу:

— Раз ты говорить, что тебя послать сама Многоокая Праматерь, тогда ты тоже принимать участие в Великий Игры! Такой могучий дочь наша богиня без труда обыграть нас и вернуть себе свой адам. Это будет великий честь для нас. А если нет — тогда пусть будет битва, а весь спорный адам я прикажу убить, чтоб не достаться никому!

Луженые глотки членов племени подхватывают воинственный клич своей предводительницы. Сдаваться они здесь, похоже, совсем не обучены.

— Вот же матушка зиркова… — бурчу я, прекрасно понимая, что против всей толпы злобных бабищ нам втроем с одним бластером не выстоять. Пока пробьемся к сараю, кому-нибудь из наших глотку перерезать точно успеют.