— Это есть пропаганда, — погрозил пальцем Селлингс. — Pablisiti!

— С чего бы мне, русскому, немцев рекламировать? — удивился Астахов. — Я бы тогда лучше хохлам все приписал. Мол, на вымпеле Степан Бандера, галушка и надпись «Хай живе рiдна ненька Украйна!» А первый вымпел на Луну русские отправили, еще когда мы с хохлами одним Советским Союзом были!

— Ты лучше скажи, чем вся эта история закончилась? — сказал Лежнев. — Я же знаю, что все это потом не подтвердилось!

— Подтвердилось, — авторитетно сказал Астахов. — Еще как подтвердилось. Только совсем не то, что вы думаете. Дотошные журналисты раскопали, что в две тысячи тридцать четвертом году одному из состоятельных неонацистов пришла в голову идея отметить столетие со дня основания Великого Рейха. Вбухал он в эту идею кучу денег, запустил в космос «лунник» под видом спутника связи, а все остальное решил оставить на откуп потомкам. Пусть, мол, они акценты над приоритетами расставят!

Селлингс захохотал и погрозил пальцем Астахову. Борис расплылся в простецкой улыбке и развел руками — мол, за что купил, за то и продаю!

— Я всегда говорил, — авторитетно заявил Лежнев, — для самых таинственных историй имеется простейшее объяснение. Но история хорошая.

— Best, — подтвердил Селлингс и показал большой палец.

Лежнев откинулся в кресле и некоторое время задумчиво сосал через трубочку сок.

— Я вот что думаю, мужики, — сказал он. — Сколько эта погодка держаться будет, одному Марсу известно. Ане устроить ли нам, господа-товарищи, конкурс на лучшую историю? С условием, чтобы она была из жизни рассказчика, чтобы в ней присутствовала тайна и у этой тайны было в конце реалистическое объяснение, а?

— Мысль неплохая, — сказал Астахов. — Но невыполнимая. Тим не поддержит. Скажет, что нужно делом заниматься, а не языки чесать.

— Че-сать? — удивился Селлингс. — Зачь-ем?

— Ну, вот видишь, — сказал Астахов. — Даже Билл нас не понимает, как это можно чесать языки, когда надо работать!

Селлингс наконец понял и радостно замахал руками.

— No, no, — вскричал он. — I’ll do my best to help you!

— Если идею одобряют трое, то она вполне выполнима, — упрямо сказал Лежнев. — Главное, подойти к ней с нужного конца…

В каюту вновь заглянул потерянный Цымбаларь.

— Олекса! — радостно вскричал Лежнев. — Иди сюда, Шурик! Дело есть!

— Материалы по последней «линзе» найти не могу, — озабоченно сказал Цымбаларь. — Ты не видел дискеты, Сема? Она еще с оранжевой такой наклеечкой…

— Не видел я твоей дискеты, — отмахнулся Лежнев. — Мы вот тут конкурс задумали на лучшего рассказчика. Как тебе наша идея?