Легенда о людях, покоривших Урановую Голконду, потрясла Феликса настолько, что он раз и навсегда определил для себя свою дальнейшую судьбу и шел к цели, не обращая внимания на людские насмешки и ухабы судьбы.

Разумеется, Рыбкина всегда интересовало, что все-таки нашли в кольце Сатурна вошедшие в легенды планетолог и космический штурман. Это что-то должно было быть очень значительным, чтобы солидные и умные мужики, забыв осторожность, полезли в смертельно опасное кольцо. Возможно, что эта находка была связана с марсианскими спутниками и городом чужих. Скорее так, ведь Юрковский ясно сказал про шанс, который им выпал. Ладно, рано или поздно следопытам все равно придется пройти по следам первопроходцев.

И тайну кольца они тоже когда-нибудь обязательно разгадают.

В Биоцентре было довольно людно, и Рыбкин, попрощавшись с Галей Иваненко, сразу направился к Тому Джефферсону, но на половине дороги был перехвачен маленьким и сухопарым доктором Манделем.

— Рыбкин! — радостно вскричал Мендель. — Вот уж приятная встреча! Вы когда должны были прийти ко мне на профосмотр, Феликс?

Следопыт смутился.

— Извините, Лазарь Григорьевич, — виновато сказал он. — Замотался я в последнее время. Честное слово, завтра с утра я обязательно буду у вас.

— Ну зачем же откладывать на завтра то, что мы отлично можем сделать сегодня? — удивился Мандель и распахнул дверь своего кабинета. — Прошу вас, товарищ Рыбкин!

Покоряясь неизбежному, Феликс вошел в кабинет.

Доктор Мандель внимательно осмотрел Следопыта и, строго глядя на него, спросил:

— Вы когда последний раз были в спортзале, молодой человек?

Феликс развел руками.

— И не надо таких жестов, — сказал доктор Мандель. — Всегда надо помнить, что вы на другой планете. Дети знают, что Марс меньше Земли, а вот следопыты не знают. И центрифуга им не нужна, они, видите ли, и без центрифуги себя прекрасно чувствуют, — он потянул к себе листок с расписанием космосообщения и бегло просмотрел его. — А вот отправлю-ка я вас на полгодика на Землю. Вот тут у нас через две недели рейсовый планетолет прибывает…

— Все что угодно, доктор, — испуганно сказал Рыбкин. — Только не это!

Испуг его был таким неподдельным, что доктор Мандель усмехнулся. Был он одним из старожилов, из первой марсианской тысячи.

Сам он по профессии был хирургом, но нехватка специалистов на Марсе заставила Манделя освоить и другие специальности. Лазаря Григорьевича побаивались за твердость и жесткость позиции, при необходимости он любого мог уложить в маленький стационар Биоцентра на необходимый срок и никаких ссылок больного на необходимость личного присутствия при проводимых работах или исследованиях не принимал. «Больной отстраняется от работы на время, — безапелляционно говорил он, — покойник же, к сожалению, навсегда».