— Вообще, — Аманда посмотрела на звезду в зенице, и её глазам резко захотелось поморгать. — Хочу собраться с мыслями.

— А остальные? Если спросят?

— Скажи им тоже самое, — она сфокусировала взгляд на иконке связи, отключая её. Плевать, что это было нарушением субординации. Она нарушала и раньше технику безопасности и установленные инструкционные правила, но собиралась нарушить ещё. В душе, глядя на режим полёта Эверике, она надеялась, что Тайлер не поддастся уговорам с Андана. Она уже представляла, как её аппарат уводят на другой эшелон низкой орбиты планеты, а она молча наблюдает, не в силах ничего изменить. И следующие двадцать минут явились для неё пыткой. Будущие штормы лежали у её ног, движущиеся от видимой линии горизонта на встречу. Прекрасный вид едва успокаивал её нервы. Раз за разом она пыталась расслабиться, готовя морально себя к решающей встрече. Теперь она действительно чувствовала тяжесть ноши, взвалившейся на её хрупкие плечи. Бремя последнего шага на пути контакта. А как чувствовал себя Ками? Чувствовала ли «коробка с крыльями» страх или любопытство? Нервничало ли оно? Ведь должен быть некий аналог тем чувствам, что испытывает человек. Разве любопытство не универсально для всех детей Вселенной? Испытывал ли Леклерк такие чувства, когда исксин предстал перед ним?

Двумерная модель Сатурна, выводимая на экран перед ней, покрывалась новыми орбитами, две из которых слишком близко сходились в некой точке пространства впереди. Объект позади нагонял переднего, но скорости выравнивались. Древний артефакт, объект неизвестного происхождения, похожий на обычный прямоугольник, с подобием серебристых жалюзи, покрывавших его рёбра, с ассиметричными крыльями такого же серебристого цвета, от которых отражался накапливающийся импульс, приближался. Его крошечная тень, бросаемая на поверхность кисло-серых штормовых потоков, была настолько маленькой, что терялась между завихрениями атмосферы далеко внизу. Только близи объект становился более-менее отличим от обычных ледяных осколков, составляющих кольца Сатурна. Они были подобны двум птицам, пересекающим океан во время смены сезона.

Он приближался. Аманда, даже закрыв глаза, чувствовала это. Он где-то там. Позади, но уже рядом. Раскрыв глаза, она только убедилась в этом. Их разделяла смертельная пропасть, длинной в сто километров. Стоило моргнуть, и дистанция сократилась до девяноста километров. Ками уже значительно погасил свою скорость, снизив до ста сорока тысяч и продолжал останавливаться. Теперь расчёты вряд ли ошибутся. Лишь что-то, не вписывающиеся в планы и догадки, изменит ситуацию. Аманде оставалось полагаться лишь на то, что она правильно расценила ситуацию, что понимает Ками. И если ничего не изменится, то в тот момент, когда её Эверика и её Ками выровняются, становясь на параллельные курсы, их скорость станет равной. И Аманда верила, что и они станут равными. Что этот жест ничто иное, как признание равенства между двумя разными цивилизациями.