– А ты на ее месте захотел бы еще одно прощание, после тысячи лет, которые, по ее воспоминаниям, она провела вместе с тобой? Оставь ее. Так будет милосердней. Ты человек. Ты можешь позволить себе роскошь быть милосердным. Это одно из лучших качеств, которыми обладаете вы, люди.
Род остановился.
– В таком случае, может, у вас найдется записывающее устройство? Она познакомила меня с Землей, спев чудесную песню про птиц, что кричат в вышине, и я хотел бы оставить ей одну из наших севстралийских песен.
– Спой, что хочешь, – ответил О’телекели, – и хор моих помощников будет помнить эту песню до конца жизни. Другим это тоже понравится.
Род посмотрел на недолюдей, которые следовали за ними. На мгновение он смутился при мысли о том, что придется петь перед такой толпой, но потом увидел их теплые, восхищенные улыбки и успокоился.
– В таком случае запомните это и обязательно спойте К’мелл за меня, когда она проснется.
И, чуть возвысив голос, он спел:
Хор пропел все это со звучностью и насыщенностью, каких Род никогда прежде не слышал в этой песне.
– А теперь, – сказал О’телекели, – да пребудет с тобой благословение Первого Запретного. – Гигант склонил голову и поцеловал Рода Макбана в лоб.
Тот счел это странным и заговорил было, но на него смотрели глаза.
Глаза – словно два огня.
Огонь – словно дружба, тепло, приветствие и прощание.
Глаза – которые слились в один огонь.
Он очнулся только на орбите Старой Северной Австралии.
Спуск прошел легко. Корабль был оснащен визиром. Пилот-змея почти ничего не говорил. Он высадил Рода на Пастбище рока, в нескольких сотнях метров от его собственной двери. И выгрузил два тяжелых ящика. Севстралийский патрульный корабль завис над ними, и воздух гудел от опасности, пока севстралийская полиция не приземлилась и не убедилась, что Род прилетел один. Земной корабль с шелестом исчез.
– Я вам помогу, господин, – сказал один из полицейских.
Он обхватил Рода одной механической лапой своего орнитоптера, другой стиснул оба ящика и мощным ударом огромных крыльев поднял машину в воздух. Затем, вскинув крылья, орнитоптер заплыл во двор, ловко высвободил Рода и его багаж и тихо улетел.
Дом был пуст. Род знал, что вскоре явится тетушка Дорис. И Лавиния. Лавиния! Здесь, на этой милой, бедной, сухой земле, он понял, как хорошо Лавиния ему подходит. Теперь он мог