– Да, – выдохнула она. – Это правда?

– Истинная правда, – ответил стоп-капитан, – за исключением одной маленькой детали. «Рода Макбана» звали совсем иначе. Он был не севстралийцем, а гоминидом из какого-то иного мира – и купил Землю на пиратские деньги. У него хотели отобрать все кредиты, но он был негодяем с Амазонской Скорби, а может, одним из этих крошечных человечков размером с грецкий орех, со Сплошной планеты. Вот почему он купил Землю – и так внезапно ее покинул. Понимаете, мадам и госпожа, все севстралийцы думают исключительно о деньгах. У них на планете даже до сих пор сохранилась одна из древних форм правления, и они никогда бы не позволили одному из своих мальчишек купить Землю. Вместо этого они убедили бы его положить все деньги на сберегательный счет. Севстралийцы – люди клановые. Вот почему я не думаю, что это мог быть севстралиец.

Глаза женщины расширились.

– Вы испортили такую чудесную историю, господин и стоп-капитан.

– Не зовите меня господином, мадам. Это севстралийский титул. Я – простой сэр.

Оба посмотрели на маленький воображаемый водопад на стене.

Прежде чем вернуться к работе, стоп-капитан добавил:

– По мне, это был один из тех крошечных человечков со Сплошной планеты. Только такой дурак способен купить вдовьи права миллиона женщин. Мы с вами взрослые люди, мадам. Скажите мне, зачем малюсенькому мужчине со Сплошной планеты хотя бы одна земная женщина, не говоря уже про миллион?

Пассажирка хихикнула и покраснела, а стоп-капитан победоносно ушел, оставив за собой последнее мужское слово.

О’ламелани, два года спустя, на Земле

– Отец, подари мне надежду.

О’телекели был мягок.

– Я могу дать тебе почти все, что есть в этом мире, но ты говоришь про мир знака Рыбы, который не подчиняется никому из нас. Лучше возвращайся к повседневной жизни нашего подземелья и не трать время на благочестивые обряды, если они делают тебя несчастной.

Она посмотрела на него.

– Причина не в этом. Совсем не в этом. Просто я знаю, что робот, крыса и копт сошлись на том, что Обещанный придет на Землю. – В ее голосе зазвучала нотка отчаяния. – Отец, мог ли это быть Род Макбан?

– Что ты имеешь в виду?

– Мог ли он быть Обещанным, а я об этом не знала? Мог ли он прийти и уйти лишь для того, чтобы испытать мою веру?

Птичий великан смеялся редко – и никогда прежде не смеялся над своей дочерью. Но это было слишком абсурдным. Он рассмеялся, в своей мудрости понимая, что его смех, пусть и жестокий сейчас, может впоследствии оказать на нее благотворное воздействие.