– Род? Обещанный глашатай истины? О нет. Ха-ха-ха. Род Макбан – один из лучших людей, что я когда-либо встречал. Хороший молодой человек, почти как птица. Но он не посланец вечности.

Его дочь поклонилась и отвернулась.

Она уже сочинила трагедию про себя, совершившую ошибку, встретившую «принца слова», которого ждали миры, – и не узнавшую его, потому что ее вера была слишком слаба. Напряжение ожидания чего-то, что могло произойти сейчас – или миллион лет спустя, было невыносимым. Проще смириться с ошибкой и угрызениями совести, чем терпеть бесконечную пытку неопределенной надеждой.

У нее был маленький уголок в стене, где она проводила часы ожидания. Она достала маленький струнный инструмент, который сделал для нее отец. Он издавал древние, плачущие звуки, и она спела под него свою песню, песню О’ламелани, которая пыталась перестать ждать Рода Макбана.

О’ламелани выглянула в комнату.

Маленькая девочка в одних трусиках пристально смотрела на нее. О’ламелани тоже посмотрела на девочку. На лице ребенка не было никакого выражения, она просто глядела. О’ламелани подумала, уж не одна ли это из детей-черепах, которых ее отец спас несколько лет назад.

Она отвела глаза от ребенка и все равно спела свою песню:

Когда она закончила, девочка-черепаха по-прежнему смотрела на нее. Почти сердито О’ламелани спрятала свою скрипочку.

Мысли девочки-черепахи, в те же мгновения

Я многое знаю, пусть и не хочу об этом говорить, и знаю, что самый чудесный, самый настоящий человек на всех планетах побывал прямо здесь, в этой большой комнате, и говорил с этими людьми, потому что это о нем поет та долговязая глупая девица, ведь он ей не принадлежит, но с чего бы ему принадлежать ей, это я получу его, потому что я – дитя-черепаха и буду ждать здесь, когда все эти люди умрут и отправятся в чаны с растворителем, и однажды он вернется на Землю, а я уже вырасту, я буду женщиной-черепахой, прекрасней любой человеческой женщины, и он женится на мне и заберет меня на свою планету, и я буду всегда счастлива с ним, потому что не буду постоянно спорить, так, как спорят люди-птицы, и люди-кошки, и люди-собаки, и потому, когда Род Макбан станет моим мужем, и я достану из стены обед для него, если он попытается спорить со мной, я просто буду застенчивой и милой и буду молчать, все время молчать, сотню лет, и две сотни, и никто не сможет сердиться на прекрасную женщину-черепаху, которая никогда не спорит…

Совет Воровской гильдии, Виола-Сайдерея