Остаток вечера прошел с неизбежностью хорошей музыки. Они отправились на вечно пустынный пляж, сооруженный возле отеля архитекторами Нового Мадрида. Немного поговорили, посмотрели друга на друга и занялись любовью с твердой уверенностью, несвойственной им обоим. Он был очень нежным и не догадывался, что в генитально умудренном обществе стал первым любовником, которого она пожелала – и с которым занялась любовью. (Как могла дочь Моны Маггеридж желать любовника, или мужа, или ребенка?)

На следующий день она воспользовалась свободой своей эпохи и попросила его жениться на ней. Они вернулись на свой личный пляж, на котором, благодаря чудесам сверхтонкой локальной погодной настройки, царил полинезийский вечер посреди высокогорного холодного плато центральной Испании.

Она попросила его – она попросила – жениться на ней, а он отказался, так нежно и любезно, как шестидесятипятилетний мужчина может отказать восемнадцатилетней девушке. Она не стала настаивать; их сладостно-горький роман продолжился.

Они сидели на искусственном песке искусственного пляжа и болтали пальцами ног в подогретой морской воде. Потом лежали возле искусственной песчаной дюны, скрывшей Новый Мадрид из виду.

– Могу я снова спросить, почему ты стал моряком? – сказала Хелен.

– Простого ответа нет, – откликнулся он. – Может, ради приключений. По крайней мере, отчасти. И я хотел увидеть Землю. Не мог позволить себе путешествие в коконе. Теперь… думаю, мне хватит до конца жизни. Я могу вернуться на Новую Землю в качестве пассажира за месяц вместо сорока лет; меня заморозят в мгновение ока, поместят в адиабатический кокон, пристегнут к следующему отбывающему кораблю – и я проснусь уже дома, а управлять кораблем будет какой-то другой глупец.

Хелен кивнула. Она не стала говорить ему, что и так все это знает. Она изучала корабли с тех пор, как познакомилась с моряком.

– Когда плывешь среди звезд, – сказала она, – ты можешь рассказать – хотя бы попробовать, – на что это похоже?

Его взгляд обратился в глубины собственной души, а голос зазвучал так, словно доносился издалека:

– Бывают моменты – или недели, в корабле трудно понять, – когда кажется, будто оно того стоит. Ты ощущаешь… как нервные окончания тянутся к звездам, пока не коснутся их. Ты чувствуешь себя колоссальным. – Постепенно он вернулся к ней. – Звучит банально, но это меняет тебя навсегда. Я имею в виду не очевидные физические перемены, а… ты обретаешь себя, а может, теряешь. Вот почему, – продолжил он, махнув рукой в сторону Нового Мадрида, скрытого за дюной, – я не могу этого вынести. Думаю, Новая Земля похожа на Землю, какой та была в старые времена. Там есть какая-то свежесть. Здесь же…