– Я не знаю, мадам. – Элейн отступила.

Приветливый голос лишился веселых ноток и стал повелительным.

– Дай мне руку, чтобы я могла установить твою личность и сказать, что тебе делать.

– Пожалуй, я поднимусь по лестнице и вернусь за дверь, в верхний город, – сказала Элейн.

– И лишишь меня первой за четыре года беседы с настоящим человеком? – осведомился голос в окне. В нем слышалась требовательность, но также были теплота и веселье; а еще одиночество. Оно и решило дело. Элейн подошла к окну и положила ладонь на карниз.

– Ты Элейн! – воскликнуло окно. – Ты Элейн! Миры ждут тебя. Ты из Ан-фанга, где берут начало все вещи, с Мирной площади в Ан-фанге, на самой Старой Земле!

– Да, – ответила Элейн.

Голос вибрировал от возбуждения.

– Он ждет тебя. Он ждет тебя очень, очень давно. И маленькая девочка, которую ты встретила. Это была сама С’джоан. История началась. «Великая мировая эпоха началась заново». И когда она завершится, я смогу умереть. Прости, моя дорогая. Я не хотела сбивать тебя с толку. Я госпожа Панк Ашаш. А ты Элейн. Твой номер изначально оканчивался на семьсот восемьдесят три, и ты не должна была даже оказаться на этой планете. Все важные персоны здесь оканчиваются на цифры пять и шесть. Ты терапевт-любитель, и ты в неправильном месте, но твой любовник уже спешит к тебе, а ты никогда еще не влюблялась, и все это так волнительно.

Элейн быстро огляделась. Старый нижний город набирал красноту и терял золото вместе с закатом. Ступени за спиной Элейн казались ужасно высокими, дверь наверху – крошечной. Быть может, замок защелкнулся, когда Элейн ее закрыла. Быть может, ей никогда не удастся покинуть старый нижний город.

Должно быть, окно каким-то образом наблюдало за ней, потому что голос госпожи Панк Ашаш стал нежным.

– Присядь, моя дорогая, – произнес он. – Когда я была собой, я вела себя намного вежливей. Но я уже давным-давно не я. Я машина – и все же ощущаю себя собой. Присядь и прости меня.

Элейн вновь огляделась. Позади стояла придорожная мраморная скамья. Элейн покорно села. В ней снова вскипело счастье, испытанное на вершине лестницы. Если эта старая мудрая машина так много знает о ней, быть может, она посоветует, что ей делать. Что голос имел в виду под «неправильной планетой»? Под «любовником»? Под «он уже спешит к тебе» – или что там произнесло окно?

– Переведи дыхание, милая, – произнес голос госпожи Панк Ашаш. Пусть она была мертва сотни или тысячи лет, но по-прежнему говорила с властностью и любезностью именитой госпожи.

Элейн сделала глубокий вдох. Увидела огромное алое облако, напоминавшее беременную китиху, которое готовилось коснуться края верхнего города, высоко в небесах и далеко над морем. Задумалась, есть ли у облаков чувства.