Но над ней горько пошутили, потому что никому из них она не могла помочь. Никто из них не был настоящим человеком. Они были животными, тварями в человеческом обличье. Недолюдьми. Грязью.

И все ее тело было пропитано запретом помогать им.

Она не знала, почему мышцы ног заставили ее шагнуть вперед, но это произошло.

Эта сцена запечатлена на многих картинах.

Госпожа Панк Ашаш, ушедшая в прошлое всего несколько мгновений назад, казалась далеким воспоминанием. И самого города Калмы, Нового города, в десяти этажах над головой Элейн, будто никогда не существовало. Это, это было реальностью.

Она смотрела на недолюдей.

И на этот раз, впервые в ее жизни, в ответ они смотрели прямо на нее. Она никогда прежде такого не видела.

Они не испугали ее – лишь удивили. Элейн чувствовала, что испуг придет после. Возможно, скоро, но не сейчас и не здесь.

IV

Существо, напоминавшее женщину средних лет, подошло к ней и рявкнуло:

– Ты смерть?

Элейн изумленно уставилась на него.

– Смерть? Что ты имеешь в виду? Я Элейн.

– Будь ты проклята! – сказало существо-женщина. – Ты смерть?

Элейн не знала слова «проклята», но не сомневалась, что «смерть», даже для этих созданий, означает всего лишь «конец жизни».

– Конечно, нет, – ответила она. – Я просто человек. Женщина-ведьма, как бы меня назвали обычные люди. У нас нет ничего общего с вами, недолюдьми. Совсем ничего.

Элейн видела, что у существа-женщины была огромная грязная копна мягких каштановых волос, раскрасневшееся потное лицо и кривые зубы, обнажившиеся, когда оно улыбнулось.

– Они все так говорят. Они не знают, что они – смерть. Как по-твоему, от чего мы умираем, если не от зараженных болезнями роботов, которых присылаете вы, люди? Когда вы это делаете, мы все умираем, а потом другие недолюди вновь находят это место, и устраивают здесь убежище, и живут в нем несколько поколений, пока машины смерти, твари вроде тебя, не пронесутся по городу и не убьют нас снова. Это Город глупцов, место недолюдей. Разве ты о нем не слышала?