– Почему? – спросила Элейн.

– Потому что я ждала тебя сотни лет, вот почему.

– Это не ответ! – огрызнулась Элейн.

– Ответ, – улыбнулась женщина, и ее добродушие совсем не походило на спокойствие робота. Это были мягкость и сдержанность зрелого человека. Она посмотрела Элейн в глаза и произнесла выразительно и тихо: – Я знаю, потому что знаю. Не потому, что я мертва – это больше не имеет значения, – но потому, что я очень старая машина. Ты войдешь в Желто-коричневый коридор, и будешь думать о своем любовнике, и выполнишь свою работу, и люди станут за тобой охотиться. Но все закончится хорошо. Ты понимаешь?

– Нет, – сказала Элейн, – нет, не понимаю. – Но она протянула руку к милой старой женщине, и госпожа взяла ее ладонь. Прикосновение было теплым и очень человеческим.

– Тебе не нужно это понимать. Просто делай. Ты это сделаешь, я знаю. А потому приступай.

Элейн попыталась улыбнуться, но она тревожилась, осознанно волновалась сильнее, чем когда-либо в жизни. Наконец с ней, с ее личным «я» происходило что-то настоящее.

– Как мне войти в дверь?

– Я ее открою, – улыбнулась госпожа, выпустив руку Элейн. – И ты узнаешь своего любовника, когда он споет тебе поэму.

– Какую поэму? – спросила Элейн, чтобы выиграть немного времени, напуганная дверью, которой даже не существовало.

– Она начинается словами: «Я узнал тебя, и любил тебя, и завоевал тебя в Калме…» Ты ее узнаешь. Входи. Сперва будет хлопотно, однако потом ты встретишь Охотника, и все изменится.

– Вы сами когда-нибудь бывали там?

– Конечно, нет, – ответила милая старая госпожа. – Я машина. Все это место защищено от мыслей. Ни туда, ни оттуда не могут пробиться ни зрение, ни слух, ни мысли, ни слова. Это убежище, оставшееся со времен древних войн, когда малейший след мысли мог погубить все. Вот почему лорд Энглок построил его задолго до моего рождения. Но ты можешь войти. И войдешь. Вот дверь.

Старая госпожа-робот не стала ждать. Одарила Элейн странной, кривой дружелюбной улыбкой, наполовину гордой, наполовину извиняющейся. Крепкими пальцами стиснула левый локоть Элейн. Они сделали несколько шагов к стене.

– Здесь и сейчас, – произнесла госпожа Панк Ашаш и толкнула Элейн к стене.

Элейн содрогнулась – и, не успев опомниться, оказалась на той стороне. Словно рев битвы, на нее обрушились запахи. Воздух был горячим. Свет – тусклым. Это напоминало картину с Планетой боли, затерянной в космосе. Впоследствии поэты пытались описать Элейн у двери в поэме, которая начиналась со строк:

Истина была намного проще.

Обученная, прирожденная ведьма, Элейн сразу все поняла. Все эти люди, по крайней мере, все, кого она видела, были больны. Они нуждались в помощи. Нуждались в Элейн.