– Отпустите меня, – сказала она. – Однажды я вернусь.

Мой-милый Чарли, который явно был здесь лидером, произнес, будто в трансе:

– Ты не понимаешь, Элейн. Единственный возможный для тебя «уход» отсюда – это смерть. Другого пути нет. Мы не можем выпустить прежнюю тебя за дверь, ведь тебя отправила сюда госпожа Панк Ашаш. Либо ты идешь вперед к своей судьбе – и к нашей судьбе тоже, либо делаешь это, и все получается, ты любишь нас, а мы любим тебя, – мечтательно добавил он, – либо я убиваю тебя своими собственными руками. Прямо здесь. Прямо сейчас. Сперва я могу дать тебе еще глоток чистой воды. Но не более того. Выбирать особо нечего, человеческое существо Элейн. Как ты думаешь, что случится, если ты выйдешь наружу?

– Надеюсь, ничего, – ответила Элейн.

– Ничего! – фыркнула Мейбл, лицо которой вновь стало негодующим. – Примчится полиция на своем орнитоптере…

– И вскроет тебе мозги, – сказала Крошка-крошка.

– И узнает про нас все, – сказал высокий бледный человек, прежде молчавший.

– И через час, самое большее – два все мы будем мертвы, – сказала Кроули со своей скамьи. – Будет ли это иметь для вас значение, мадам и Элейн?

– И они отключат госпожу Панк Ашаш, – закончил Мой-милый-Чарли, – и даже запись нашей дорогой мертвой госпожи исчезнет, и в мире больше не останется милосердия.

– Что такое «милосердие»? – спросила Элейн.

– Очевидно, ты никогда о нем не слышала, – ответила Кроули.

Старая карга-мышь Крошка-крошка подобралась поближе к Элейн, посмотрела на нее и прошептала сквозь желтые зубы:

– Не позволяй им запугать тебя, девочка. Смерть значит не так уж много, даже для вас, истинных людей, живущих четыре сотни лет, или для нас, животных, которых ждет бойня за углом. Смерть – это когда, а не что. Для всех нас она одинакова. Не надо бояться. Иди вперед – и, быть можешь, отыщешь милосердие и любовь. Они намного ярче смерти, если только удается их отыскать. А когда ты их найдешь, смерть перестанет казаться такой уж важной.

– Я по-прежнему не знаю, что такое милосердие, – сказала Элейн, – но я думала, что знаю, что такое любовь, и вряд ли мой любовник отыщется в старом, грязном коридоре, полном недолюдей.

– Я имела в виду другую любовь, – рассмеялась Крошка-крошка, отмахнувшись рукой-лапой от пытавшейся вмешаться Мейбл. Лицо старой мыши пылало эмоциями. Внезапно Элейн поняла, какой видели Крошку-крошку недомужчины-мыши, когда та была юной, стройной и серой. Энтузиазм вновь наполнил дряхлые черты молодостью. – Я имела в виду не любовь к любовнику, девочка. А любовь к самой себе. Любовь к жизни. Любовь ко всем живым существам. Даже ко мне. Твою любовь ко мне. Ты можешь себе такое представить?