Элейн шатало от усталости, но она попыталась ответить на вопрос. В тусклом свете она посмотрела на сморщенную старуху-мышь в грязных лохмотьях, с маленькими красными глазками. Мимолетное видение юной красавицы-мыши угасло; осталось только гадкое, бесполезное, старое существо с нечеловеческими запросами и бессмысленными призывами. Люди никогда не любили недолюдей. Их использовали как стулья или дверные ручки. С каких это пор дверная ручка взывала к Хартии древних прав?

– Нет, – ровным, спокойным голосом ответила Элейн. – Я не могу представить, что когда-нибудь полюблю тебя.

– Я так и знала, – триумфально произнесла Кроули со своей скамьи.

Мой-милый-Чарли тряхнул головой, словно желал прояснить зрение.

– Ты хотя бы знаешь, кто правит Фомальгаутом III?

– Инструментарий, – ответила Элейн. – Но, может, хватит разговоров? Отпустите меня или убейте. Во всем этом нет никакого смысла. Я попала сюда уже уставшей, а теперь устала в миллион раз сильнее.

– Проводите ее, – сказала Мейбл.

– Хорошо, – согласился Мой-милый-Чарли. – Охотник здесь?

Ему ответила девочка С’джоан, стоявшая позади собравшихся:

– Он вошел с другой стороны, когда она вошла спереди.

– Ты мне солгал, – сказала Элейн Моему-милому-Чарли. – Ты сказал, что есть только один путь.

– Я не лгал, – возразил он. – Есть только один путь для тебя, или для меня, или для друзей госпожи Панк Ашаш. Тот путь, которым ты пришла. Другой путь – это смерть.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что он ведет прямиком на бойни, принадлежащие людям, которых ты не знаешь, – ответил он. – Лордам Инструментария, живущим здесь, на Фомальгауте III. Это лорд Фемтиосекс, который справедлив и безжалостен. Лорд Лимаоно, который считает недолюдей потенциальной угрозой и опасной затеей. Госпожа Гороке, которая не умеет молиться, но размышляет о тайне жизни и которая проявляла доброту к недолюдям, при условии, что эта доброта не выходила за рамки закона. И госпожа Арабелла Андервуд, чье правосудие не в силах постичь ни один человек. – Мой-милый-Чарли, усмехнувшись, добавил: – Или недочеловек.

– Кто она? Откуда у нее это странное имя? В нем нет номера. Оно такое же нелепое, как ваши имена. Или мое, – сказала Элейн.

– Она из Старой Северной Австралии, мира струна, который на время прислал ее в Инструментарий, и она следует законам своей родины. Охотник может пройти по залам и бойням Инструментария – но сможешь ли ты? Смогу ли я?

– Нет, – ответила Элейн

– Тогда вперед, – сказал Мой-милый-Чарли, – к смерти или великим чудесам. Позволь показать тебе путь, Элейн?