Четыре главы вошли в состояние, подобное трансу, и разделили приговор.

Джоан принялась напевать мягким, протестующим, напоминающим собачий вой голосом, используя тот же фальшивый григорианский напев, к которому прибегли недолюди, прежде чем приняли решение и покинули Желто-коричневый коридор. Слова не представляли из себя ничего особенного, она лишь повторяла: «Люди, милые люди, я люблю вас», – чем занималась с самого выхода на поверхность Калмы. Но то, как она это делала, за все минувшие века воспроизвести не удалось. Есть тысячи поэм и мелодий под названием «Песнь Джоан», однако ни одна из них не передает душераздирающей печали оригинала. Песня, как и личность Джоан, была уникальной.

Призыв был мощным. Даже настоящие люди попытались прислушаться, переведя взгляд с четырех застывших глав Инструментария на поющую кареглазую девушку. Некоторые не смогли этого вынести. Очень по-человечески они забыли, почему здесь находятся, и рассеянно отправились домой обедать.

Внезапно Джоан умолкла.

Чистым, разнесшимся над толпой голосом она крикнула:

– Конец близок, милые люди. Конец близок.

Все глаза обратились к двум лордам и двум госпожам Инструментария. Госпожа Арабелла Андервуд казалась мрачной после телепатического совещания. Госпожа Гороке осунулась от невыразимой скорби. Лорды выглядели суровыми и решительными.

Заговорил лорд Фемтиосекс:

– Мы судили тебя, животное. Твое преступление велико. Ты жила противоправно. Наказание за это – смерть. Ты непонятным нам образом испортила роботов. За это доселе неведомое преступление смерть – слишком легкая кара, и я рекомендовал применить наказание, которое использовали на планете Фиолетовой звезды. Ты также произнесла множество противозаконных и неподобающих вещей, нарушив тем самым счастье и безопасность человечества. Наказание за это – повторное обучение, но поскольку тебе уже вынесено два смертных приговора, это значения не имеет. Тебе есть что сказать, прежде чем я провозглашу приговор?

– Если ты сегодня зажжешь огонь, мой лорд, он вечно будет пылать в сердцах людей. Ты можешь уничтожить меня. Можешь отвергнуть мою любовь. Но ты не можешь уничтожить доброту в вас самих, какой бы гнев у тебя эта доброта ни вызывала…

– Замолчи! – взревел он. – Я имел в виду оправдание, а не речь. Ты умрешь от огня здесь и сейчас. Что ты на это скажешь?

– Я люблю вас, милые люди.

Фемтиосекс кивнул подчиненным главы птиц, которые выволокли на улицу бочку и пульверизатор и поставили перед Джоан.

– Привяжите ее к столбу, – приказал лорд. – Опрыскайте. И подожгите. Камеры сфокусированы? Мы желаем, чтобы это было записано и известно. Если недолюди вновь попробуют нечто подобное, они увидят, что человечество правит мирами. – Он посмотрел на Джоан, и его взгляд словно затуманился. Странным голосом он произнес: – Я не плохой человек, маленькая девочка-собачка, но ты – плохое животное, и мы должны сделать из тебя урок. Ты это понимаешь?