Джоан ахнула.

В последовавшие мгновения тишины Элейн услышала то, чего никак не ожидала услышать: плач взрослых людей. Мужчины и женщины всхлипывали, сами не зная почему.

Фемтиосекс возвышался над толпой, терзаемый провалом своего урока. Он не догадывался, что Охотник, убивший тысячи существ, совершал немыслимое преступление, подглядывая за разумом главы Инструментария.

Охотник шепнул Элейн:

– Через минуту я попробую. Она заслуживает лучшего, чем это…

Элейн не спросила, чем что. Она тоже плакала.

Толпа осознала, что какой-то солдат кричит. Им потребовалось несколько секунд, чтобы отвести взгляд от пылающей, гибнущей Джоан.

Это был самый обычный солдат. Быть может, именно он не смог связать Джоан, когда лорды приказали взять ее под стражу.

Теперь он кричал, неистово и безумно, грозя кулаком лорду Фемтиосексу:

– Ты лжец, ты трус, ты дурак, и я бросаю тебе вызов…

Лорд Фемтиосекс заметил солдата и услышал его слова. Очнувшись от глубокой задумчивости, он на удивление мягко спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Это сумасшедшее шоу! Нет никакой девчонки! И нет огня! Ничего нет! Ты вызвал галлюцинации у всех нас по какой-то личной жуткой причине, и за это я бросаю тебе вызов, ты, животное, дурак и трус.

В обычное время даже лорду пришлось бы принять вызов или решить дело рассудительными словами.

Но время было необычным.

Лорд Фемтиосекс произнес:

– Все это правда. Я никого не обманываю.

– Если это правда, Джоан, то я с тобой! – крикнул молодой солдат. Он выскочил перед струей масла, прежде чем другие солдаты успели ее выключить, а затем сиганул в огонь рядом с Джоан.

Ее волосы сгорели, но черты лица еще были различимы. Она перестала визжать по-собачьи. Фемтиосекс отвлекся. Она одарила солдата, который вспыхнул, добровольно встав рядом с ней, нежнейшей и женственнейшей из улыбок. Потом нахмурилась, словно должна была что-то вспомнить, несмотря на окружавшие ее боль и ужас.

– Сейчас! – прошептал Охотник. И внезапно атаковал лорда Фемтиосекса, как атаковал чужие, туземные разумы Фомальгаута III.