– Я слышу воду, – перебил его Солнечный Мальчик. – Я действительно ее слышу!

– Не обращай внимания, – ответил лорд Сто Один, – твоя история важнее. В любом случае, что мы с тобой можем с этим поделать? Я умираю, сидя в луже крови и прочих жидкостей. Ты не можешь покинуть эту комнату с конгогелием. Позволь мне продолжить. Или, быть может, сущность Дугласа-Оуяна, какой бы она ни была…

– Она есть, – поправил Солнечный Мальчик.

– …какая она ни есть, просто тосковала по чувственному общению. Танцуй, парень, танцуй.

Солнечный Мальчик танцевал, и барабаны вторили ему – ратаплан, ратаплан! Кид-норк, кид-норк, норк! – а конгогелий заставлял музыку визжать сквозь сплошной камень.

Звук не утихал.

Солнечный Мальчик остановился и огляделся.

– Это вода. Вода.

– Кто знает? – откликнулся лорд Сто Один.

– Смотри! – вскрикнул Солнечный Мальчик, высоко подняв конгогелий. – Смотри!

Лорду Сто Одному не требовалось смотреть. Он прекрасно знал, что первые тонны воды, тяжелой и мутной от грязи, несутся, пенясь по коридору, к их залу.

– Но что мне делать? – взвизгнул голос Солнечного Мальчика.

Сто Один почувствовал, что это говорит не Солнечный Мальчик, а некий ретранслятор силы планет Дугласа-Оуяна. Силы, которая попыталась подружиться с человеком – однако нашла неправильного человека и неправильную дружбу.

Солнечный Мальчик взял себя в руки. Он танцевал, и от его ног летели брызги. Цвета сияли на поднимающейся воде. Ритиплин, типлин! – пропел большой барабан. Кид-норк, кид-норк, – сказал маленький. Бум, бум, дум, дум, рум, – сказал конгогелий.